Теперь там все было иначе. Камни восстановились, по перилам вились живые серебряные лозы, внизу шумел ручей, а над холмами медленно поднималась луна, уже не холодная и чужая, а родная, почти ласковая.

Я уже догадывалась, к чему все идет.

Во-первых, Мила весь день была слишком взволнованной и постоянно смотрела на меня так, будто пыталась не выдать государственную тайну. Во-вторых, Сар был чересчур ехидным, даже по собственным меркам. В-третьих, Кайрен дважды спросил, люблю ли я сюрпризы, а потом сделал вид, что просто интересуется общей философией неожиданностей.

Эрик шел рядом, держась прямо. Силы к нему почти вернулись, хотя Талия все еще заставляла его пить отвары и смотрела так, что даже будущий король предпочитал не спорить слишком громко.

На середине моста он остановился.

- Здесь я отпустил тебя, - сказал он тихо.

Я посмотрела на него.

- Ты не отпустил меня, Эрик. Ты позволил мне идти самой .

- Тогда мне казалось, что это самое трудное. - Он провел большим пальцем по моим пальцам. - А потом оказалось, что гораздо труднее сидеть в башне и понимать, что ты можешь решить, будто я предал тебя.

Я сама взяла его за руку.

- Я почти так и решила.

- Знаю.

- Потом ты позвал.

- Потому что ни одна башня, ни один артефакт, ни один совет и ни один долг не смогли бы заставить меня забыть тебя.

Он опустился на одно колено.

На этот раз уверенно, без шуток и без попытки спрятать волнение за привычной выдержкой.

В его руке было кольцо.

Не королевское золото, тяжелое и показное, а темное серебро Ольцега. В центре сиял лунный алмаз из нашей шахты, а внутри него мерцал маленький синий камень Эйры, похожий на ночное море, пойманное в каплю света.

- Лиараэль Веларис, принцесса Лунного Двора, хозяйка Ольцега, женщина, которая спасла мне жизнь, вернула мне семью, напугала половину моего двора и носит под сердцем наше чудо…

Я всхлипнула и рассмеялась одновременно.

- Очень длинное начало.

Эрик улыбнулся, но в глазах его стояло такое волнение, что у меня перехватило дыхание.

- Я волнуюсь.

- Вижу.

- Я люблю тебя. Не за силу, хотя она восхищает меня. Не за магию, хотя она прекрасна. Не за ребенка, хотя я уже люблю его больше собственной жизни. Я люблю тебя за то, как ты поднимаешься после каждого удара. За то, как собираешь вокруг себя сломанных людей и помогаешь им вспомнить, что они живые. За твою злость, нежность, упрямство и ужасную привычку идти туда, где опасно.

- Это не совсем похоже на достоинство.

- Для меня похоже, - сказал он. - Я хочу быть рядом с тобой. В Эйре, в Ольцеге, под землей, над морем и в любом мире, куда тебя еще занесет судьба. Стань моей женой.

Я закрыла глаза.

Ветер трепал волосы. Где-то вдали сиял дом. Под землей просыпалось древнее королевство. В Эйре выздоравливал король. А во мне билось маленькое будущее, которому предстояло родиться в мире, полном слишком странных, слишком сильных и слишком любящих людей.

Я открыла глаза.

- Да.

Эрик выдохнул так, будто все это время не дышал.

- Да?

- Да, Эрик. Конечно, да.

Он надел кольцо мне на палец.

Камень вспыхнул серебром и синим светом, словно Ольцег и Эйра на мгновение признали этот союз раньше любых договоров и печатей.

Потом Эрик поднялся и поцеловал меня.

Нежно.

Глубоко.

Под луной, которая наконец больше не казалась холодной.

С края моста донесся громкий шмыг носом.

Мы обернулись.

За кустами стояли почти все.

Мила плакала, даже не пытаясь скрыться. Агата держала Вейлу и Ниоль за руки. Кайрен сиял так, будто предложение сделали лично ему. Элиас с очень серьезным видом изображал человека, который совершенно случайно проходил мимо старого моста в сопровождении половины дома. Сар сидел на плече у Роэна и выглядел неприлично довольным.

- Я пытался их остановить, - сообщил лис. - Но люди обожают подглядывать в самые важные моменты.

Мила всхлипнула:

- Неправда. Вы сами нас привели.

- Ложь. Клевета. Полуправда с эмоциональным уклоном.

Эрик рассмеялся.

И впервые за долгое время все вокруг было правильным.

Роэн сделал предложение Миле через неделю.

Совершенно в своем стиле.

Я узнала об этом от самой Милы, которая утром ворвалась ко мне в комнату с лицом человека, пережившего нападение, стихийное бедствие и личную аудиенцию у строгого божества одновременно.

- Миледи!

Я резко села в постели.

- Что случилось?

- Роэн.

- Он ранен?

- Нет!

- Умер?

- Нет!

- Тогда почему ты кричишь так, будто он либо ранен, либо умер?

Она молча подняла руку.

На пальце было кольцо.