- Наконец-то, - произнес он низко. - Я уже начал думать, что мне придется весь вечер делить вас с вашей верной горничной.

Я усмехнулась, поправляя шляпку.

- Не обольщайтесь, принц. Вам просто повезло, что мила решила оставить нас наедине.

Мы свернули с шумной главной площади в одну из боковых улочек - более тихую, узкую и удивительно уютную. Здесь дома стояли так близко, что верхние этажи почти соприкасались, образуя своеобразный каменный коридор. Между ними были протянуты гирлянды маленьких фонариков, которые мягко покачивались на легком ветру. Каменная мостовая еще блестела после недавнего короткого дождя.

Где-то впереди, у старого каменного фонтана с фигурой лунной богини, играл скрипач.

Мелодия была медленной, тягучей и невероятно проникновенной - древняя баллада Лунариса о любви, которая выдерживает даже самые жестокие бури. Скрипка звучала так чисто и трепетно, что у меня невольно перехватило дыхание.

Эрик остановился. Посмотрел на меня.

- Потанцуйте со мной, Элира.

Я приподняла бровь, слегка улыбаясь.

- Прямо здесь? На улице?

- Именно здесь, - он протянул мне руку ладонью вверх. - Пока музыка играет. Пока нас никто не знает. Пока мы просто мужчина и женщина под ночным небом… а не принц и беглая леди.

Я секунду смотрела на его протянутую руку, потом медленно сняла шляпку и отдала ее ему. Он принял ее без слов и повесил на ближайший кованый фонарный столб.

Я вложила свою ладонь в его.

Его пальцы были теплыми и уверенными. Он мягко притянул меня ближе, положив вторую ладонь мне на талию. Я положила свободную руку ему на плечо. Мы начали медленно двигаться в такт музыке.

Вокруг почти никого не было - лишь редкие прохожие, которые улыбались, проходя мимо, да скрипач, который, заметив танцующую пару, заиграл еще проникновеннее, вкладывая в мелодию всю душу.

Мы кружились неторопливо, почти невесомо. Шелк моего платья тихо шелестел вокруг ног, переливаясь в свете фонарей. Эрик вел уверенно, но очень бережно, словно боялся, что я могу исчезнуть.

- Знаете, - тихо сказал он, не отрывая от меня взгляда, - когда я впервые увидел вас на палубе… я подумал, что вы несете в себе всю бурю мира. А теперь понимаю - вы и есть буря. Красивая. Сильная. И очень, очень желанная.

Мое сердце пропустило удар.

Мы сделали еще один плавный оборот. Расстояние между нами постепенно сокращалось. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую рубашку, легкий запах моря, дерева и пряных специй. Его взгляд медленно опустился на мои губы.

Музыка становилась все тише, нежнее… почти затихла.

Эрик наклонился ближе. Я не отстранилась. Наши дыхания смешались. Еще мгновение - и наши губы почти коснулись друг друга…

Как вдруг из темноты бокового проулка выскочила маленькая фигурка.

Девочка лет четырех, вся в слезах, с растрепанными темными волосенками и грязным, порванным в нескольких местах платьицем, с разбегу вцепилась в мою юбку обеими ручонками.

- Тетя! Тетя, пожалуйста! - закричала она высоким, дрожащим от рыданий голосом. - Помогите! Папа… папа сейчас убьет маму! Он кричит… бьет ее… она плачет и зовет на помощь! Пожалуйста, тетя, помогите!

Маленькие пальчики судорожно сжимали ткань моего платья так сильно, что костяшки побелели. Девочка рыдала так горько и отчаянно, что у меня мгновенно сжалось сердце.

Эрик резко выпрямился. Вся нежность в его глазах мгновенно сменилась тревогой и напряжением.

Я быстро опустилась на корточки прямо посреди улочки, не думая о дорогом платье и грязи, и осторожно взяла девочку за дрожащие плечи.

- Где? - спросила я быстро, но как можно мягче. - Где твоя мама? Покажи нам, скорее.

Девочка всхлипнула, вытерла нос рукавом и, не отпуская мою юбку, потянула меня за собой в темный проулок.

- Там… за углом… в синем доме с разбитым окном… Пожалуйста, быстрее! Он опять достал хлыст… и кричит, что убьет ее…

Девочка тянула меня за руку с отчаянной силой, на какую способен только испуганный ребенок.

- Скорее, тетя… пожалуйста… - всхлипывала она, спотыкаясь на неровной мостовой. - Папа очень злой… он опять пьет… и кричит, что мама все испортила…

Эрик шел рядом, его лицо стало жестким и сосредоточенным. Вся легкость и нежность, что была между нами минуту назад, исчезла без следа.

Мы свернули в узкий, плохо освещенный переулок. Впереди показался старый двухэтажный дом с облупившейся синей краской. Одно из окон на первом этаже было разбито, и оттуда доносились громкие злые крики и женский плач.

- Там! - девочка остановилась и показала дрожащей рукой. - Наш дом…

Изнутри раздался глухой удар, звон разбитой посуды и пронзительный крик женщины.

Я не стала ждать. Подхватив юбку, быстро направилась к двери. Эрик опередил меня и первым толкнул тяжелую створку.