Я кивнула.

- Входите. Все. И… держитесь рядом со мной.

Они вошли. Шаги эхом отозвались под высоким потолком. И в тот же миг что-то изменилось.

Сначала - пыль. Она не просто осыпалась с балок и карнизов. Она поднялась легким серебристым вихрем, закружилась в воздухе и… исчезла, словно впиталась в стены. Потрескавшийся мрамор под ногами начал светлеть, трещины затягивались, как раны на живой плоти.

Люстры - огромные, кованые, с хрустальными подвесками, покрытые паутиной, - дрогнули. В них вспыхнули крошечные огоньки, сначала слабые, потом ярче. Лунный свет, чистый, холодный, разлился по холлу.

- Богиня милосердная… - выдохнула Мила.

Я почувствовала это кожей: чем дольше я стояла здесь, тем легче становилось дышать. Дом словно тянул из меня сил. Магия крови. Моя кровь. Та, что проснулась у дверей.

- Он… восстанавливается, - тихо сказала я. Голос вышел хриплым, но твердым. - Чем дольше я здесь, тем проще ему. Мать говорила… в дневнике. «Особняк сам расскажет тебе, кто ты». Вот он и рассказывает.

Роэн хмыкнул.

- Тогда, миледи, давайте не будем стоять на месте. Пока он не решил, что мы - подходящий ужи.

Я улыбнулась уголком губ. Впервые с момента прибытия на остров.

- Начнем с главного зала. Потом - комнаты. И ищем тайные покои: «Под корнями старого дерева. Комнате без солнца».

Мы двинулись вперед. Мила поддерживала меня под локоть, Агата взяла Ниоль на руки, Вейла шла рядом, крепко держась за мою свободную руку. Девочка уже не плакала - только широко раскрытыми глазами смотрела по сторонам. Роэн и его люди шли чуть позади.

Холл был огромен. Высокие потолки с остатками фресок - луна в разных фазах, переплетенные ветви, силуэты птиц с серебряными крыльями.

Стены, обшитые темным деревом, потемневшие от времени, теперь медленно светлели, проступали узоры: тонкая резьба в виде лунных фаз и корней, уходящих в землю. Под ногами мраморный пол - когда-то черно-белый, теперь он оживал, приобретая мягкий перламутровый оттенок, как поверхность лунного озера.

В центре зала, под круглым знаком луны, стоял старый стол - массивный, дубовый, с резными ножками в форме переплетенных ветвей. На нем - серебряный канделябр, свечи в котором сами собой зажглись мягким голубоватым пламенем. Я подошла ближе, коснулась столешницы ладонью. Пальцы слегка покалывало.

И тогда пришло первое воспоминание. Тихое, словно шепот ветра. Я увидела не глазами - сердцем.

Женщина с серебристыми волосами, похожая на ту, из сна Элиры, но старше, величественнее. Она стояла у этого же стола, держа на руках младенца. Меня. Маленькую, с рыжевато-серебристыми локонами. Рядом - мужчина. Высокий, с глазами цвета ночного неба, в плаще, расшитом серебряными рунами. Он улыбался - устало, но нежно.

- Лиара… - прошептал он. - Наша маленькая звезда.

Видение растаяло. Я покачнулась, но Мила удержала.

- Миледи?

- Я… увидела их. Мать… настоящую. И отца. Они звали меня… Лиара.

Агата тихо ахнула. Вейла сжала мою руку сильнее.

- Красивое имя, - прошептала девочка.

Я кивнула, чувствуя, как в груди теплеет. Семь дней. У меня семь дней, чтобы вспомнить себя. Чтобы дом принял меня целиком.

Мы двинулись дальше - к широкой лестнице. Ступени сами собой очищались от пыли и мха, перила выпрямлялись, резьба на них расцветала серебристыми прожилками. Чем выше мы поднимались, тем ярче становился свет в люстрах. Дом оживал. Медленно. Осторожно.

На втором этаже открылся длинный коридор. Двери - высокие, дубовые, с серебряными ручками в форме лунных серпов. Я коснулась первой - и она сама открылась с мягким щелчком.

Большая спальня. Когда-то хозяйская. Огромная кровать под балдахином из потемневшего бархата. Окна, забитые ставнями, теперь сами собой распахнулись - в комнату хлынул серый свет тумана, но он сразу смягчился, стал серебристым, уютным. Пыль закружилась и исчезла.

Камин ожил: в нем вспыхнули языки серебряного пламени, хотя дров не было. Стены покрылись гобеленами - они сами разворачивались, показывая сцены: луна над морем, древние деревья с корнями, уходящими в звездное небо, женщины в серебряных венцах.

Я подошла к комоду у окна. На нем - шкатулка. Маленькая, серебряная, с тем же знаком цветка и семи лучей. Коснулась - и внутри что-то щелкнуло. Внутри лежали письма. Старые, пожелтевшие, но не тронутые временем.

Первое - от матери. Настоящей.

«Моя Лиара,

Если ты читаешь это, значит, печать крови пробудилась. Прости меня и папц, мы не смогли тебя защитить. Твой отец… он был Королем Лунного Двора. Чистокровным представителем древнейшей рассы . Враги сожгли дворец. Меня ранили. Я отдала тебя странствующей леди, которая гостила в нашем поместье. Она не знала только то, что ты - особенная.