— Вы еще и невежественны, Марта Михайловна! — воскликнула она. — Это последний писк моды. Даже княгиня не брезгует подобными украшениями!

— О! А вы, значит, княгиню копируете! — парировала я насмешливо. — Но, боюсь, до княгини вам очень далеко.

И улыбнулась шире.

— Ну что ж, барышни, — поспешно добавила я, напуская на себя благодушный вид. — Спасибо за общение, я, пожалуй, пойду, — кивнула каждой и, приподняв юбки, собралась удалиться на балконную террасу.

Но рыжая девица вдруг остановила меня.

— Глядя на вас, — произнесла она с презрением, — сразу становится понятно, почему вся столица говорит о вашем скором разводе с Алексеем Яковлевичем.

Я замерла и медленно развернулась, посмотрев этой нахалке прямо в глаза. Изобразила легкую насмешку.

— Не думаю, что вы компетентны говорить о чьем-либо внешнем виде, юная леди, — произнесла я наставительным тоном, а когда девчонка собралась ответить мне что-то колкое, добавила: — У вас замечательные рыжие волосы, и при этом вы надели оранжево-персиковое платье? В нем вы больше всего напоминаете перезрелый абрикос…

Девица вытаращила на меня глаза и посмотрела с диким возмущением, а одна из блондинок не удержалась и прыснула в кулак. Рыжая вспыхнула от обиды. Поджала губы и, стремительно развернувшись, утопала прочь. Я посмотрела на блондинок, которые пытались лихорадочно придумать еще какую-нибудь гадость, и строго произнесла:

— Думаю, наше знакомство пора заканчивать, барышни, а то тоже попадете впросак. Не помню ваших имен и вспоминать не хочу, поэтому просто прощайте…

Развернувшись, я направилась дальше, полностью игнорируя возмущенное сопение сестер позади себя. Какие глупые гусыни, подумалось мне. Молодые, недалекие, высокомерные. Как же сильно это общество испорчено и пропитано эгоизмом! Неужели здесь нет нормальных людей? Что за мир такой?

На террасе оказалось довольно прохладно. Я не была готова к такой температуре и поежилась, но решила постоять тут хотя бы немного. Опустила руки на кованые перила, посмотрела вниз и поняла, что во дворе сейчас совершенно темно — ничего не видно. А на небе сияют мириады прекрасных звезд, и среди них ни одного знакомого созвездия. Навалилась тоска. Редкое для меня состояние, честно говоря. Тоска по прежней жизни, по нормальным людям, которые хоть иногда, но все-таки встречались мне. Тоска по свободе…

Да, здесь я находилась в клетке и была вынуждена воевать. Может, всё-таки стоит уйти отсюда? Этого жаждет Алексей Яковлевич и его друзья. Да и папаша Марты был бы рад, если бы меня не стало. Но разумно ли это? Я не привыкла бездумно рисковать своим благополучием. В этом мире у меня нет знакомых, нет дома, нет работы и документов. Уйти просто так означало бы, вероятно, попасть в очень непростые обстоятельства. Кому нужна одинокая девица без ничего? Приданое тоже никакое.

Поэтому лучше не рыпаться и продолжать воевать.

Я серьёзно продрогла, оставаясь на балконе более пятнадцати минут, но возвращаться жутко не хотелось. Опять сталкиваться с этими испорченными аристократами, натыкаться на презрительные взгляды… Просто мерзость какая-то. Но меня уже ощутимо трясло от холода, и я решилась вернуться.

Однако не успела сделать и нескольких шагов к двери, как кто-то появился в проёме. Замерла, невольно встревожившись. Через мгновение навстречу мне вышел мужчина, и я узнала его — это был тот самый Николай Воронцов.

Ну, прекрасно! Теперь и с ним придётся бодаться. Наверняка тоже начнёт надо мной издеваться. Но, к моему удивлению, мужчина мягко улыбнулся и проговорил:

— Простите за беспокойство, Марта Михайловна. Я захотел представиться поближе. Меня зовут Николай. Фамилия — Воронцов. Капитан в отставке.

— Да, я запомнила ваше имя, — произнесла я сухо, пытаясь понять, что ему от меня надо. — Как вас по отчеству, Николай?

— Прошу вас, называйте просто по имени, — вдруг ответил он, и я удивилась ещё больше. Что за блажь такая?

— Хорошо, Николай, — ответила я как можно более равнодушно, всё ещё ожидая от него какой-нибудь гадости.

Но он прошёл вперёд, остановился неподалёку от меня у перил и мечтательно посмотрел в звёздное небо.

— Сегодня очень красиво, не правда ли?

— Да, — ответила я, стараясь держать голос ровным, хотя зуб на зуб не попадал.

— Жаль, что такой хороший вечер иногда портят злые языки, — продолжил Николай, изрядно ошеломляя.

О чём это он? Что за странный намёк?

— Ничего страшного, — сказала я осторожно, внимательно наблюдая за его профилем. К слову сказать, профиль был довольно интересным. Не столь впечатляющим, как у Алексея Яковлевича, но очень мужественным. — Если не обращать внимания на глупости, которые несут эти языки, то настроение даже не испортится…