Казалось, у Селестия даже лицо разгладилось, и выглядеть эльф стал не таким суровым, как прежде. Возможно, на мужчину накладывало отпечаток то, что он не мог поделиться опасной тайной с друзьями.

«Но почему Лунная нить смог рассказать её мне?»

Этот вопрос был одним из многих, что роились у меня в мыслях, поэтому я отложила его на потом. У меня был другой, и я его задала с замиранием сердца:

– А этот порошок мог оказаться у Мегара?

– У сына господина Тафта? – приподнял брови Калдраан.

– Разумеется, – эльф лениво пожал плечами. – Иврин ничего не скрывал от единственного наследника.

– Ох, – я прижала ладонь к губам.

– Что с вами? – воскликнул Фирран.

– Вы побледнели, – деловито заметил эльф и взял меня за руку, прощупывая пульс. – Вам дурно? Кружится голова?

– Конечно, она испугана, – обиженно вмешался Калдраан. – Ведь вы её похитили и наговорили неизвестно что в моём собственном доме!

– Скорее, леди могла получить шок, застав вас в истинном виде, – колко глянул на серого эльфа Селестий.

Я же уронила руки и в ужасе прошептала:

– Что, если Мегар использовал этот жуткий порошок на детях? Моя бедная Мирини… Ох, нет! Дайна тут не при чём. Теперь мне понятно, как и почему резко улучшились оценки только одной из дочерей.

– Успеваемость ещё ничего не значит, – попытался утешить меня Колдраан.

Но я помотала головой и жалобно посмотрела на Фиррана:

– Что ещё он мог сделать с моей девочкой? – По щекам полились слёзы. – А я ничегошеньки не знала. Даже не представляла, насколько ей тяжело! Моя дочь не могла пожаловаться. Даже кому-то рассказать… Всё, что оставалось, так это сбрасывать эмоции в будущее. И она едва не погибла от этого!

– Т-с-с! – Фирран сел рядом и обнял меня за плечи: – Это лишь предположение.

Вздохнув, я обречённо возразила:

– Теперь всё стало понятно. Ещё недавно все события казались странными и несвязанными друг с другом, но сейчас всё сложилось в одну чудовищную картину.

Подняла голову и посмотрела на Фиррана:

– Мне ещё показалось странным, что Глиим… Помните его?

– Адепт на одном курсе с Мирини, – подсказывая, вмешался Теневод.

Я повернулась к Калдраану и кивнула:

– Он был влюблён в мою дочь. Ходил за ней хвостиком… Но в определённый момент вдруг стал увиваться за Итэни. Без ссор, без расставаний. Тогда я не придала этому значения. Парнишка просто показался мне легкомысленным. Но теперь понимаю, что его резкая смена объекта влюблённости произошла, когда Мирини начала лучше учиться.

Магистр нахмурился:

– Подозреваешь, что Мегар приказал Глииму влюбиться в его сестру?

– А потом появилась Сирини, – задумчиво продолжила я. – Мегар попытался её опоить, но ничего не вышло. Это заинтриговало его.

– Почему ты думаешь, что он давал тебе пепел? – неожиданно заинтересовался эльф.

Я уклончиво, даже сейчас не желая раскрывать детскую тайну мальчика, которую он попытался защитить таким образом, ответила:

– Были причины.

Я была зла на Мегара и обеспокоена судьбой дочери, но главным виновником считала старшего господина Тафта, который так бездумно вложил в руки зарвавшегося юнца страшное оружие. Он бы ещё смертельное заклинание младенцу всучил!

Вздрогнула, вспомнив о проблеме Мирини.

– Что такое? – насторожился Селестий и посмотрел на меня так пристально, будто мог читать мысли. – Что-то ещё вспомнили?

– Да, – я отвела взгляд, не желая раскрывать секрет дочери.

Фирран обещал решить эту проблему, и я ему верила. Не стоило открывать тайну Лунной нити. Я не доверяла эльфу и боялась его могущества. Он мог стать ещё более страшным монстром, чем Тафт. Возможно, тайный советник использовал пепел, чтобы как раз ограничить разрушительную силу блондина.

Но что-то нужно было ответить, и я произнесла:

– Ребёнок Дайны. Скорее всего, он не от Андиана.

Селестий наклонился и заглянул мне в лицо:

– Почему вы так думаете?

Я показала ему метку, которая сияла ярче, чем когда-либо.

– Поэтому. А ещё это может быть связующим звеном. Ведь Дайна откуда-то узнала, как изготавливать пепел? Что, если она воспользовалась этой тайной, чтобы ни в чём не нуждаться? Находила жертву, поила пеплом, рушила семью и выходила замуж.

– А после обескровливала супруга и готовила пепел для новой жертвы? – подхватил Калдраан. Щёлкнул пальцами: – Умно!

– Но почему она не использовала его на вас? – вкрадчиво поинтересовался Селестий.

Я дёрнула уголком губ:

– Кто же тратит драгоценный яд на никчемную букашку?

Фирран поднялся и, заложив руки за спину, прошёл к одной из арок. Резко обернувшись, он процедил:

– Если предположить, что Дайна беременна от Иврина, то становится понятно, как этой женщине удавалось уходить от возмездия.