Вижу, как глаза Обсидиана наливаются сталью. Мне становится трудно дышать, словно весь воздух откачали; что говорить об ощущениях Джузи? Думаю, ей в несколько тысяч раз хуже.

Она держится за подругу, но ноги беспощадно клонят её вниз.

Взгляд Обсидиана направлен на неё. Она не дергается, словно он пригвоздил её к земле.

Губы шевелятся, но не слышно слов.

Я беру его лицо в свои руки и поворачиваю к себе.

Ну же, посмотри на меня чертов дракон, ты же ее убьешь.

— Гектор, — прикрикнула на него. Опустила его лицо до своего уровня, но взгляд он все равно с нее не сводит. — Гектор. Я сама с ней разберусь. Для меня злые языки ничего не значат. Прошу, мы не договорили.

Опускаю ладони вниз и толкаю его в грудь.

— Услышь меня. Не ищи повод уйти от ответа. Что с Эдингером? Когда ты договорился с ним? — говорю угрожающе, но не громко. Не хочу чтобы нас услышали, хоть и понимаю, что в том состоянии, в котором сейчас Джози, она не сможет разобрать ни слова. Я боюсь за нее, но еще больше я не хочу, чтобы он понял, что я робею.

Он должен послушать меня.

Наконец он переводит взгляд и девушка выдыхает. Я замечаю, как ее грудь слабеет, словно еще недавно она была подвешена и удерживалась неведомой силой.

— Я прослежу, чтобы ты это сделала. — он опускает голову, — Или я займусь ею сам.

Мы идем дальше. Я игнорирую порыв развернуться и предложить помощь.

Она унизила меня и бог знает скольким людям твердила то же, что и сейчас своей подруге.

Утешала себя, забыв о черствости своих пирожных, греша на мою кондитерскую и придумав ей ложную славу.

Мы идем в тишине. Ветер утих, но мне становится зябко.

— Я как попугай. Повторяю одно и то же. Тебе нравится меня игнорировать, или это твоя природная черта — ни во что меня не ставить?

— Что тебе ответить? — он взял меня за локоток и поменял маршрут движения в сторону ресторации. Усадил за столик под навесом. Территория была зачарована, потому что, будучи на открытом воздухе и вдыхая морозный воздух, я начала согреваться.

Он раскрыл увесистую книгу и в таком виде протянул мне.

Молчу. Принципиально.

Он буравит взглядом. Так пристально, словно испытывает: сдамся или выдержу.

Он откидывается на стуле, одна рука на подлокотнике, другая на столе. Так не по-аристократичному. Но ему подходит.

— Эдингер хотел забрать у меня жену.

Сказал так, как будто это все обьясняет.

Смотрю исподлобья, намекая, что такой отпиской он не отделается.

— Узнал, что жрец предсказал мне тебя и был одержим идеей тебя забрать.

— Я так и поняла. — вкрадчиво говорю, а для убедительности киваю головой. Ага, конечно.

Вспомнилось наше первое знакомство с оборотнем и его заигрывания:

“— Эта чертова девка перешла все границы своими капризами. Если она не собралась после первого предупреждения и до сих пор валяется в постели, я устрою ей такое “доброе” утро. Пойдет на завтрак в чем есть. Пусть братец наконец увидит ее такой, какой мы вынуждены ее лицезреть ежедневно. Убогой, жалкой, неопрятной пигалицей!”

— Ты не застала то время, когда он окучивал тебя. — как мне повезло. — Не терял надежды, что не унаследует зверя матери и в глубине его существа, спит другая ипостась. Дракон. Думал, ты поможешь ему пробудь его, как истинная.

— Что же его разубедило в этом?

— Страх быть освежеванным и привязанным к столбу.

Прищурилась, показывая пальцем на блюдо, которое хотела бы съесть. Девушка записала, повернулась к дракону, но почти сразу услышала:

“Мне все тоже самое”

— Не думаю, что мысль свергнуть вас, не пересилила страх перед смертью.

— Да. Главной причиной продолжительной войны,является то, что оборотни не имеют привязанностей к семье. Только к своей паре, но даже ей могут навредить, не умерив свой пыл.

Я напряглсь, слышала во что вылилась подобная связь для маркизы. Ее слезы и боль даже пронесенные через года, не утихли…

Он продолжил.

— Таким образом отец может видеть в сыне более сильного альфу, тогда родственные связи уйдут на второй план, на первый выйдут амбиции. Бывали случаи, что доходило до смертоносных последствий. Не должно быть двух сильных особей рядом. Пока мой брат верил в пробуждение своего дракона, он пытался показать зубы. Грыз руку, что его кормила, и только годы спустя, он успокоился. Но навсегда запомнил, что ты ему отказала.

Возможно поэтому он не считал нужным позвать лекаря или помочь самому, после моего пробуждения.

— А Эленера?