Стоявшие неподалеку девушки прыснули. Даже Таис торопливо отвернулась, скрывая улыбку. Джей повела плечом и язвительно хмыкнула.

— Ну что ты. Лучше дай пару уроков Лисандре, быть может тогда она научится не ронять все то, на что падает ее взгляд.

Пухленькая девушка с ямочками на щеках, залилась краской.

— Я просто иногда отвлекаюсь… Или начинаю волноваться, когда чувствую, что не успеваю…

— О-у. На королевском экзамене обязательно оценят, когда ты по рассеянности вытряхнешь мусор в чашку с мукой, а потом размажешь тесто по нарядам придворных. — Джей изобразила фальшивое сочувствие, — Но не переживай. Быть может при дворе найдется какой-нибудь слепой вдовец, которому и такая неуклюжая жена будет в радость.

Адриана нахмурилась. Джеймера и прежде была остра на язык, но сейчас перешагнула все мыслимые границы. Конечно, Лисси немного рассеянна, но это же не повод изводить ее ядовитыми замечаниями.

— Твоя удача, Джей, что при дворе не оценивают доброе сердце и человечность. Иначе самое большее, ты могла бы рассчитывать на внимание конюха, и то, если он согласился бы довольствоваться смазливым личиком и полным отсутствием сердечности.

Девушки в коридоре притихли. Даже Лисандра сморгнула слезы, опасаясь вновь привлечь к себе внимание. Светловолосая красавица сверкнула глазами, но почти сразу взяла себя в руки. Накрутив локон на палец и обнажив в улыбке ровные зубы она заговорила, чуть растягивая слова.

— Ммм… Конечно можно очаровать и конюха. Но зачем? Вокруг меня и так достаточно блестящих кавалеров. Впрочем, той, что на вечерах танцует с младшими братьями, не понять.

Джеймера замолчала. Однако Адри чувствовала, что та ожидает возражения. Более того, на это возражение уже заготовлена добивающая фраза, которая позволит однокурснице выйти хозяйкой положения. Так стоит ли доставлять ей такое удовольствие?

— Ты права, я действительно чаще всего танцую с младшими братьями. — Адриана пожала плечами и улыбнулась. — Они замечательные кавалеры, и этого мне пока достаточно.

Джей презрительно поджала губы, но прежде чем она нашлась что ответить, на подъездной дороге показалась первая карета.

* * *

— Уже приехала?

— Нет. Или… Да! Подъезжает!

Завидев свернувшую к особняку карету, два паренька бросились к широкой лестнице, отпихивая друг друга локтями.

Перескакивая сразу через несколько ступенек, они почти одновременно оказались у высокой входной двери.

— Ну Валер, можно я первый скажу!

— Нет я! Я старше!

— Всего на семь минут!

Завязалась небольшая потасовка. Каждому из них хотелось первым встретить сестру, чтобы сообщить просто потрясающую новость. В пылу борьбы они не заметили, как на лестнице появилась худая невзрачная женщина. Несколько мгновений она молча наблюдала за сыновьями, затем кашлянула, сообщая о своем присутствии.

Братья отпрянули друг от друга, и хмуро засопели, пытаясь незаметно поправить сбившиеся костюмы.

— Мальчики, что за шум вы тут устроили? — женщина старалась говорить строго, однако ее тон не мог обмануть сыновей. Те прекрасно знали, что сердиться по-настоящему их мать просто не умеет.

— Мы ничего, ма. — Валер незаметно наступил на оторванную пуговицу.

— Мы только хотели встретить Адриану, — подтвердил Димир, пробуя языком губу и пытаясь понять, разбита она или нет.

Марида Таллес только покачала головой. Она задержала взгляд на младшем из близнецов, и тот почувствовал, как на манжетах застегнулись пуговица, а жесткий воротник принял прежнюю форму и уперся в подбородок. Затем ее внимание обратилось к старшему. Коричневая рубашка сама собой одернулась, а позолоченная пуговица выскользнула из-под ботинка и через миг оказалась в руках женщины.

— Вот теперь вы можете встретить сестру. И постарайтесь держаться соответствующе. Не забывайте про свое происхождение и… — в ее голосе мелькнули нотки сомнения, — И воспитание.

Высокая дверь распахнулась, подчиняясь небрежному движению руки.

— Как вам будет угодно, матушка. — братья вразнобой склонили головы и вышли на улицу.

Однако их степенности хватило лишь на преодоление каменного крыльца. Карета стояла уже у самых ворот. Кучер только успел покинуть свое место и распахнуть узкую серебристую дверцу, чтобы помочь молодой госпоже выйти.

— Подожди, Курт!

— Мы сами! — прозвучало одновременно.