– А это? – мастер Вельт указал рукой куда-то вглубь соседней комнаты.

Напрягшись, Шепре двинулся туда, и я тоже с тревогой заглянула.

В полумраке, прямо по центру странного помещения, скорее напомнившего храм, чем спальню, лежала М'Вара. В чёрном платье, лакированных туфлях, какие не носила при жизни. На длинной доске, приподнятой над полом при помощи невысоких подставок.

На её животе клубилось магическое марево, смутно повторяя контуры змеи. Похоже, остатки её собственного фамильяра – когда маг и фамильяр проживают вместе жизнь, умирают они тоже вместе.

Рядом вдоль тела покоился страшный посох – глаза змеи на набалдашнике продолжали гореть, и это выглядело жутко.

А вокруг горели свечи, много свечей всевозможных оттенков. Они стояли в серебряных канделябрах прямо на полу, пламя потрескивало, покачивалось, отбрасывало тени.

У одной из стен тянулся чёрный шкаф со множеством разных по размеру, плотно закрытых дверцами ячеек. У окна стоял стол с двумя креслами – похоже, здесь Рассанда занималась со своей наставницей!

По телу побежал озноб – если бы не Эрлинг, я бы, наверное, сбежала без оглядки, настолько здесь было жутко.

Рассанда продолжала стонать и всхлипывать сзади, как от безумной боли. Рассматривая всё вокруг, я не сразу поняла, куда указывал мастер Вельт.

Дракон приблизился к столу, над которым в углу свисала с потолка клетка. А в ней лежала измождённая, серая – словно грязная – птица.

Только моя раскрытая сила показала, что внутри этой птицы теплится магический огонёк. Магическое создание!

Но как?

Конечно, я не специалист по фамильярам, однако особенной связи между Рассандой и странной птицей не ощущала. Да и... присмотрелась – не то чтобы странная, обычный голубь. Возможно, некогда белый.

Мастер Вельт протянул руку к дверце клетки, словно собирался её раскрыть.

– Нет, нет! – раздалось сзади отчаянное.

– Шенна, вам лучше всё нам рассказать, – произнёс Шепре.

Вроде бы и тихо, спокойно говорил – но в его словах прозвучало столько силы, что не подчиниться им было просто невозможно.

Во всяком случае, Рассанда точно оказалась не в состоянии.

Шепре, наверное, подал знаки своим драконам – но я смотрела на сестру. В сердце шелохнулась жалость. Что бы там ни происходило между нами, она ведь не выгнала меня. В самое тяжёлое время я имела кров и пищу.

Захотелось вдруг подойти, успокоить. Всё-таки М'Вара была самым близким ей человеком столько лет! Сложно представить удар больнее, чем потеря близких. Но я побоялась, что нарвусь на ещё большую ненависть с её стороны.

Один из охранников вывел её обратно в гостиную. Даже в кресло усадил.

Другой, видимо, позвал слуг – нам принесли чая, воды и лёгких закусок. Вряд ли у Рассанды проснётся аппетит, но драконам после перелёта явно нужно было восстановить силы.

Эрлинг подвёл меня к одному из кресел, сам сел в соседнее – чего-чего, а кресел и диванов здесь было предостаточно, словно Рассанда постоянно устраивала званные вечера. Ну или очень мечтала их устроить.

Отпив воды из бокала, который подал ей тот же дракон, сестра выдохнула и обвела заплаканными глазами собравшихся. Остановилась взглядом на Шепре – тот кивнул, давай, мол.

– Начнём с Евы и Амберли, – проговорил. – Вы пытались их убить?

– Нет, – отозвалась она, чуть сведя брови. – М'Вара... – её голос дрогнул, – сказала, что сделает так... что они не будут мешать. Просто станут вам не интересны.

– И всё же змея нападала на них. Ваша змея!

– Моя! – всхлипнула Рассанда.

– Но не ваш фамильяр, – произнёс мастер Вельт, входя к нам.

В его руках обнаружился тот самый голубь. Сжался, взъерошив перья. Рассанда бросила на них взгляд – я не смогла в нём разобраться, лишь ощутила, как полыхнула её магия.

Мастер опустился в кресло напротив неё. Не удержавшись, я послала тоненькую магическую струйку прощупать птицу.

С детства не могла переносить страдания бессловесных созданий! Ну как так можно? Не нужна тебе птица – так пусть летает на свободе! А если уж держишь в клетке, то корми, ухаживай... ты же сильнее! У тебя две руки, десять пальцев и несколько килограмм мозгов!

А у неё только клювик, лапки да крылышки...

Задумавшись, я ненамеренно влила в птичку немного водной силы. Истощена бедняжка. Её бы откормить. Хотя бы напоить...

Чем я и занялась. Пока не спохватилась: у птички даже перья чуть посветлели, она приподняла головку и глянула на меня.

Заберу её с собой.

Остановив себя, я огляделась. Кажется, никто не заметил. Ну кроме разве что Эрлинга, который чуть сжал мою руку, мерцая мягкой улыбкой на губах.