— Нет, послушай. Это наверно меня Бог наказал за то, что я вас бросила. Никогда себя не прощу, — она отрывается от плеча, гладит мою щеку, подвигаясь непозволительно близко, — Прости меня за все.

Ее губы опускаются на мое щеку. В совершенно невинном поцелуе.

— Ты гадина! Ненавижу тебя, — голос дочери сбоку. Словно во сне или в моей голове. Откуда ей здесь взяться?

Но нет, я вижу знакомую макушку рыжей копны волос.

— Зачем ты вернулась? — дочь хватает Лолиту за руку и тащит на себя, — Я не отдам тебе папу!

— Есь, — я оглядываюсь по сторонам, мысль, что Лера могла увидеть этот поцелуй, пускай и в щеку, бьет набатом, — Где мама?

Плечи Лолы вздрагивают. Возможно, ей неприятно, но это последнее, что меня сейчас волнует.

— Мама у бабушки, — дочь настроена враждебно. Испепеляет взглядом исподлобья и меня и Лолиту. Та в свою очередь тянет к ребенку руку, улыбается, а я понимаю, что это лишнее.

Еська сейчас как ёжик. Кроме иголок ничего не покажет. И будет защищаться.

— Так что? — дочь бьет по руке Лолы, та тут же ее прижимает к груди, оскорбившись, — Нафига ты вернулась? Мы думали ты сдохла.

— Еся! — предостерегающе слегка повышаю голос и давлю тоном. У всего есть границы, она имеет право злиться на мать, но рот свой тоже держать в рамках.

— Что Еся, пап? Ну как ты мог? Она нас сбросила, ей было плевать на то, как мы живем. На нас ей было плевать. А ты тут…, — она брезгливо морщит нос, — А как же мама? Она любит тебя, она столько всего сделала.

— Еся, доченька… — Лолита снова предпринимает попытку сблизиться, — Ну что ты такое говоришь? Папа просто хотел поговорить, это я его в качестве благодарности поцеловала в щеку. Ничего такого… Я очень хотела тебя увидеть, ты такая красавица у меня. Просто прелесть. А характер! Ух!

— Не подлизывайся! Мне неприятна ты и твои попытки сблизиться. У меня есть мама, ее зовут Лера, а ты никто. Ты ушла, бросила меня. Ты не любила меня никогда, — за нами уже наблюдает все кафе, а я понимаю, что дальше может быть только хуже. Истерика Есении набирает обороты, она жалит Лолиту словами, совершенно не жалея.

В углу замеаю столик, где расположились Еськины друзья. Здороваюсь с ними одни кивком головы. Ей будет стыдно, но это потом… А сейчас она во власти своих эмоций и контролировать не может.

— Доченька, я не бросала. Вернее… Да я ушла, но у меня была причина. Давай поговорим, ты обязательно меня поймешь. Может не сейчас, но позже.

— Не лезь ко мне! И к папе не лезь! Я ненавижу тебя, ты мне никто. И не будешь никогда чем-то большим, чем просто бак, который меня выносил.

Лола застывает, потому что это перебор. Как бы Еся не злилась, это слишком.

— Прекрати немедленно! Следи за своим языком!

Повышаю голос, так жестко я с ней говорил наверно… Никогда.

— Ты ее защищать будешь?

— Максим, — Лолита еле заметно касается моей руки, — Не нужно, она не со зла. Это все эмоции.

— Нет! Это не эмоции. Я не желаю тебя знать. Если ты меня любишь, хоть немного, уйди навсегда. И больше не возвращайся.

— Есенька, девочка моя, — вижу как Лола плачет, прикрывает лицо руками, — Пойми, я вернулась не просто так. Я хочу попросить прощение.

— Мне не нужны твои лживые извинения! — дочь сама на грани слезного потока.

Мне срочно нужно увести ее отсюда, срочно нужно закончить этот разговор. Так не должно было случиться, вернее я планировал их встречу, но не при таких обстоятельствах.

Обе на взводе, накалены до предела.

Я не вношу истерик. Меня бесит, когда я не контролирую ситуацию. А сейчас она просто вне любого контроля.

— Надеюсь, ты понялаа мееня! — напоследок дочь выплевывает слова с ядом, разворачивается и отходит.

Ее тело дрожит, я вижу, как ей плохо. И самое верное решение будет забрать ее домой и там спокойно поговорить.

Но у Лолиты совершенно другие планы.

— Еся, я вернулась, чтобы провести с тобой свои последний месяцы. Я умираю, девочка моя. Прости меня!

Она кричит дочери в спину, а там резко тормозит, сбивая на ходу официанта.

Все содержимое подноса падает, грохот и звон стекла заглушают рыдания бывшей жены. Зрители понимают, что это слишком личный момент, наконец отворачиваясь от нас.

Еся опускается на корточки и начинает помогать официанту собирать осколки, она полность дезориентирована и расстеряна.