— Он… Аррис… наш сын болен, — прошептал Жарка. Анарита закрыла лицо руками, но кивнула. — Даже последняя модель медицинского фикса не справляется. Болезнь возвращается. И единственное, что даёт ему облегчение, стабилизирует состояние — это энергополе. Моя жена… её поле не такое сильное и стабильное, как ваше, госпожа Соколова. Оно помогает, но ненадолго.

Тишина в гостиной стала густой, как смола. Ильхом мрачно смотрел в пол. Саратеш изучал лица гостей с пронзительной внимательностью.

— Я… не знаю, что сказать, — пробормотала я, чувствуя, как сердце сжимается от жалости. Они пытались купить мое энергополе для своего сына. — Чем именно он болен?

— Юля, — начал было Ильхом, но замолчал под моим взглядом. Он знал — раз я спросила, значит, уже впустила эту историю внутрь.

— Даримская сыпь? — вдруг спросил Саратеш, и его голос прозвучал как удар хлыста.

Анарита вздрогнула и кивнула, не в силах вымолвить слово. Жарка опустил голову.

— Да, — сказал он. — Проклятие не только Империи Кхар, но и других галактик. Лекарства нет. Фиксы — только поддержка.

— Это заразно? — прошептала я, обращаясь к Саратешу, но в тишине мой вопрос услышали все.

— Нет, — быстро ответил Жарка, поднимая на меня умоляющий взгляд. — Абсолютно нет. Это генетическое нарушение энергообмена на клеточном уровне. Оно проявляется сыпью, лихорадкой, в острых фазах — бредом и разрушением нейронных связей. Фиксы сдерживают, но…

— Но постоянная, мощная подпитка от здорового, сильного поля, как ваше, — подхватила Анарита, вытирая слёзы поданным мной платком, — позволяет жить почти нормальной жизнью. Без боли. Без страха очередного приступа. Летальные исходы среди тех, кто имеет стабильную подпитку, почти нулевые.

— Ни вы, ни ваши супруги не пострадаете, — добавил Жарка. — Это будет договор. Мы просим не любви или близости. Мы просим… милосердия. Терпимости. А мы заплатим. Всё, что угодно.

— А ваш сын знает об этом… предложении? — спросил Саратеш, и я по его тону поняла — он уже видел решение в моих глазах. Решение помочь…

— Он считает это унижением, — голос Анариты сорвался. — И собирается улететь на Ярос, чтобы…

— Чтобы дожить остаток в изоляции. В тишине, — закончил Ильхом мрачно.

— Нам нужно всё обдумать, госпожа Тан, — сказала я, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Слабость и головокружение вернулись с удвоенной силой. — Мы дадим ответ позже.

— Мы готовы увеличить сумму! Втрое! — вскочила Анарита, её лицо исказилось болью. — Пожалуйста!

— Мы свяжемся, — твёрдо сказал Ильхом, поднимаясь и указывая на дверь. Его тон не оставлял сомнений — аудиенция окончена.

Они ушли. Я осталась сидеть, глядя в пустую чашку. На Земле я видела смерть. Видела болезни. Но здесь, в этом сияющем технологиями мире, я стала забывать, что они существуют. Это напомнило мне — мы все уязвимы. Даже с феериями и кредитами.

— Что думаешь? — тихо спросил Саратеш, садясь рядом.

— Нужно поговорить с Эриком, — ответила я, и голос мой звучал отчуждённо, как будто из далека. — Если это не заразно, не опасно для вас и меня… то это выход. Третий муж. Фиктивный. Он закроет мой договор с Империей. А мы… поможем человеку жить. Сделка, не более.

Ильхом и Саратеш молча переглянулись. В их взгляде не было возмущения. Была тяжёлая, понимающая серьёзность. Они оба видели в этом холодную логику и, возможно, шанс.

— Завтра, — сказал Ильхом. — Сегодня ты еле на ногах стоишь. Сначала к Эрику. Потом примем решение.

Я кивнула, закрывая глаза. Усталость накрыла с головой, унося в тёмные воды, где смешались лица — надменный Новски, отчаянная Анарита, и чей-то третий, незнакомый ещё взгляд.

Болезненный.

Гордый.

Обречённый.

Юлия

Утро следующего дня началось с тишины. Ильхом растворился в серой дымке рассвета, направляясь в академию. Саратеш ушёл в лабораторию с таким видом, словно у него в голове созревает что-то взрывоопасное. Я осталась одна — наедине со своими мыслями, которые крутились вокруг вчерашнего визита клана Тан.