Так и жили. День — каждый в своем беличьем колесе обязанностей. Вечер — тихий ужин, попытки поговорить, которые часто разбивались о стену взаимной усталости. Ночь — единственное место, где мы находили друг друга без слов, где в жарких объятиях таяли все напряжение и непонимание. Это был наш остров, наш дом. Но с каждым днем я чувствовала, что остров становится тюрьмой

Я угасала . Рутина, это сладкое, безопасное однообразие, душило медленнее, но вернее, чем любая опасность. У меня была свобода выбирать платье. Выбирать блюдо на ужин. Выбирать из тысяч анкет. Но у меня не было свободы выйти на улицу и просто прогуляться. Не в женский центр под охраной. Не в лабораторию по графику. А туда, куда захочется. Почувствовать город, его шум, его жизнь. Залететь в кафе, где пахнет чем-то незнакомым. Затеряться в толпе на выставке. Услышать смех незнакомцев.

— Ты можешь сходить в женский центр, — предлагал Ильхом, видя мою тоску. — В выходные сопроводим…

— Это не то… — бубнила я, отворачиваясь к окну.

— Спортивный зал есть в цоколе, — поддерживал Саратеш, и его математический ум искал практичные решения. — Ты и так много выезжаешь, Юля. К Эрику. За покупками. На «Дни Встречи».

Я не могла объяснить. Не хватало не развлечений, а принадлежности . Я была не частью общества, а экспонатом в золотой витрине, за которой наблюдают, но не впускают.

И мужья все видели, замечали и расстраивались. Видели, как я сижу с коммом, создавая очередной пост, и хмурюсь не от концентрации, а от безысходности. Видели, как исчезает тот самый свет из глаз, который их так манил. И в один из таких вечеров, когда тишина за столом стала невыносимой, Саратеш громко, почти сердито хлопнул ладонью по столу.

— Ладно! Договорился. Встреча с главой «Единения» послезавтра…

Взгляд Ильхома был красноречивым — «сопротивлялся, но сдался». А у меня внутри будто лопнула дамба. Несвязный визг, смех, граничащий со слезами, вырвался наружу. Я прыгала вокруг них, целовала в щеки, в губы, в лбы. Это была не просто победа. Это был глоток воздуха. Шанс. Начало. Пусть супруги и смотрели на меня, качая головами, но в их глазах, поверх тревоги, уже плескалось то самое понимание. Они видели, как я оживаю. И ради этого света, пожалуй, были готовы пойти на многое. Даже на социальную сеть и внесистемный выход в город.

Юлия

На встречу с главой «Единения» я готовилась с дотошно. Ильхом, наблюдавший, как я мечусь между гардеробом и зеркалом, ревниво цокал языком. Сар хмурился, его молчание было красноречивее любых слов — он не понимал этого спектакля.

А для меня это и был спектакль. Премьера! Выход на сцену перед самым критичным зрителем. Каждая деталь — от складки на брюках до последней запятой в презентации — должна была кричать: «Я не дикая зверушка с задворок галактики. Я — сила. Я — предложение, от которого нельзя отказаться». Моя земная натура говорила, что внешность — это часть аргумента. Первое впечатление решает всё!

Утром я психовала по-черному. Сорвалась на Ильхоме, набросившись с едкой репликой, когда он лишь спросил, не забыла ли я планшет. Потом полчаса сидела у него на коленях, шепча «прости-прости-прости» в его шею, зацеловывая лицо и шею. Иль простил, конечно. Но в его объятиях, когда он наконец отпустил меня, была тяжесть. Его кхарский мир был миром однозначных приказов и ясных угроз. Мой — земным миром полутонов, намёков и пиара.

И хорошо, что сегодня меня сопровождал Сар…

Я облачилась в костюм-двойку темно-зеленого цвета. Свободные брюки-клёш скрывали дрожь в ногах, а облегающий жилет без намёка на блузку подчёркивал всё, что надо: не уязвимость, а уверенность. Сексуальность как фактор, а не просьба.

— А разве под это… — Сар потянул за ворот, заглядывая внутрь. Его ревнивый ум искал логику в декольте. — Не холодно?

— Нет, — отрезала я, отводя его руку. — Это модно. Такой… земной шик.

И тут же поникла. Земной… Проклятое слово. Я понятия не имела, что здесь носят на деловых переговорах. Длинные платья? Костюмы? Юбки? Надевать вечернее платье в два часа дня казалось абсурдом. Костюм же казался мне кольчужным доспехом. И чувствовала я себя в нем прекрасно и уверенно.

Аксессуары свела к минимуму: серьги-гвоздики, тонкая цепочка с подвеской от Ильхома, два браслета от Саратеша. Волосы собрала в высокий, тугой хвост. Ничего лишнего.

— Ты выглядишь слишком… эффектно, — прохрипел Сар, обвивая мою талию протезом. — Я буду ревновать. Сильно.