Горан наклоняется, тянет ко мне руку и тут же отдергивает пальцы. На коже у него красная полоска.

Теперь и я начинаю замечать тонкие подрагивающие ниточки. Они едва различимы. Мне становится еще страшнее: нитей этих столько, что я не представляю, как Горан меня достанет.

Он снимает ремень. Обматывает его вокруг своей ладони, как защиту. Вновь тянется ко мне. Паутина прорезает кожу ремня. По кулаку Горана начинает течь кровь. Он лишь закусывает губу и упрямо продолжает расчищать проход вокруг моих ног.

- Сейчас я тебя возьму за талию. Не шевелись.

- Ага.

Откидывает ремень. Успеваю заметить, что его правая рука изрезана до мяса. И вот этой окровавленной рукой он берет меня за талию и потихоньку сантиметр за сантиметром начинает поднимать вверх. Нити царапают кожу ног, но мне терпимо. А вот Горан… не представляю на какой силе воли он меня тащит.

Поднимает над паутиной и ставит в безопасное место.

Наконец-то свободна.

А он – нет.

Я лишь сейчас вижу, что его ноги в ловушке. Ткань брюк изрезана и пропиталась кровью.

- Горан? – я жду, что он вылезет, но он лишь качает головой.

- Иди.

- Горан?

- Бесполезно, - он указывает на свое колено.

Пауки. Целая стая. Краснобрюхие, на длинных лапках. Они быстро оплетают добычу.

- Я так и так уже не жилец, - произносит Горан. – В меня успели впрыснуть яд.

В груди все обмирает.

Нет.

Он не может умереть.

Не здесь. Не так. Не по моей вине.

Я не верю, что это действительно происходит.

- Постарайся найти железную дорогу, - шепчет он. Его голос слабеет с каждой секундой. – Двигайся на запад и выйдешь к границе со Светозарьем. Будь…

Он не успевает договорить. Дергается и оседает в паутину.

Как тяжелый камень.

И больше не шевелится.

Он отдал жизнь за меня… Погиб сам, чтобы спасти…

Слезы стоят в глазах, застилая обзор.

Я остаюсь в Гиблом поле одна.

Глава 41

Горан

Просыпаюсь от звуков скрипящего дерева. В комнате темно. Свет едва пробивается сквозь тусклое маленькое окно. Пахнет дымом и травами. С трудом могу различить предметы.

Пытаюсь подняться и сразу понимаю – зря. Чувствую себя так, будто меня жернова мололи. Спина горит. Руки ватные. Плечо простреливает.

Со стоном опускают обратно.

Ощупываю пространство: я не на кровати. Подо мной деревянный настил, на который кинуто подобие матраса, набитого соломой.

Глаза постепенно привыкают к полумраку. Оглядываю помещение: стол, лавки, печь. Я точно не в Подгороде: там даже у самых бедных семей дома обставлены в разы лучше.

Смотрю на руки: перемотаны. Повязки пропитаны чем-то пахучим. Крови почти нет. Раны затянуты.

Я вспоминаю, как меня кусали пауки. Как падал в паутину. Она должна была изрезать меня до смерти.

Как я выжил?

И тут до меня доходит. Поселение! Нас с Весей схватили в плен те дикари на ходулях. Где она?

Вновь пытаюсь подняться, но тело не слушается. Каждое движение отдается такой острой болью, что аж в глазах темнеет.

Снаружи слышно, как кто-то ходит по мосткам. Скрип-скрип. Потом глухой стук. Голоса.

Где же Веся? Она живая?

Нужно заставить себя подняться и найти ее.

Предпринимаю еще одну попытку. Почти получается. Но стоит встать на ноги, как боль простреливает так, что я со стоном опускаюсь обратно.

Дверь открывается.

- Ты проснулся?

Веся! Живая.

Облегченно выдыхаю.

- Как ты? – спрашиваем мы одновременно.

- Я? Это ты как? – она подлетает ко мне, опускается рядом. – Я думала, что ты умер. Они, конечно, сказали, что ты выживешь, но я так боялась за тебя. Вдруг бы не выжил? На тебе места живого не было. Там все было исполосовано. Тебя ж еле донесли.

Ее губы мелко подрагивают.