- Не получилось, - соглашается папа. – Оказавшись в изгнании Чернобог начал эксперименты с кровавой магией. Сознательно начал разрушать среду, порождая мутации среди флоры и фауны.

- Я так и знала, что это его рук дело! – вскрикиваю, пораженная информацией. – Я тоже думала, что наверняка он замешан в этом всем! Ты бы видел его глазищи! Они ж должны быть желтыми, как у всех бессмертных, а у него аж красные!

- Ты встречалась с ним?

- Да. Потом расскажу. Ты мне про Мару ответь. Она-то что? – теперь я еще больше волнуюсь за Горана. Вдруг она заодно с Чернобогом?

- Мара долгое время оправдывала его действия, - отвечает отец. – Потом разочаровалась, дистанцировалась. Сейчас защищает людей, насколько может, но в прямой конфликт не вступает.

- А почему?

Папа пожимает плечами:

- Недостаточно данных.

- Понятно. Не хочет говорить, да? - я вновь смотрю в сторону озера.

Слишком долго Горан и Мара общаются.

- Ты мне все-таки скажи, что между вами?

Шумно выдыхаю. Похоже, мне не отвертеться от разговора с отцом.

Глава 49

Веселина

- Итак, - произносит отец, сцепив пальцы, - Чем тебя смущают отношения с Гораном? Он не желает брать тебя в жены?

Как же мне не хочется отвечать на эти вопросы…

- Желает, - бурчу я. – Еще как желает.

Вспоминаю, как Горан меня огорошил этим своим «выходи за меня». Думала меня прям там на месте кондрашка хватит.

Папа прищуривается.

- То есть, предложение все-таки было?

Отворачиваюсь:

- Было.

- И?

- Что «и»?

- Ты согласилась? – напирает отец.

- Нет.

Папа смотрит на меня так, будто я сообщила, что собираюсь раскапывать древний курган чайной ложкой.

- Так. Давай еще раз пройдемся по всем имеющимся данным, - папа как всегда обстоятелен. – Горан вызывает у тебя симпатию или иные теплые чувства?

Молчу.

- Веселина?

- Ну допустим, - цежу сквозь зубы.

- Можно ли самого его заподозрить в отсутствии взаимности?

- Нет. Он меня любит.

- Тогда чем вызван столь категоричный отказ?

Тяжело вздыхаю. Вот ведь клещ: прицепился, теперь пока не расскажу – не отстанет. Папа у меня бывает очень упертым. Впрочем, про меня он тоже самое говорит.

- Я просто не хочу замуж.

- А причина? – он пододвигается ближе.

- Просто не хочу.

- Это не причина. Это вывод, - папа точно лекцию читает. – Меня интересует исходная предпосылка.

- Да из-за мамы я не хочу, - выпаливаю и тут же жалею, что не сдержалась.

Папа хмурится. Не сердито. Скорее растерянно.

- Поясни.

Сжимаю пальцы, впиваясь ногтями в ладони.

- Давай не надо, а?

- Веся.

- Ну пап, - хнычу, надеясь разжалобить.

- Скажи.

Как же хочется просочиться водой под землю и не говорить на эту тему.

- Ну хорошо. Но учти, ты сам вынудил меня, - шумно вздыхаю, собираясь с духом. – В общем… ну… Вы думали, что я маленькая была и ничего не понимала. Но я все видела.

- Что ты видела?

- Ну что мама мечтала петь. Мечтала о славе, концертах. А вместо этого была вынуждена сидеть дома. Со мной, - голос начинает дрожать, ком подкатывает к горлу. Мне тяжело даже вспоминать об этом, не то, что обсуждать с отцом. – Ей приходилось воспитывать меня. Вести хозяйство. Стирать, кормить, убирать. Она была очень несчастна.

Слова повисают в воздухе. Меньше всего я хочу упрекать папу, но все равно сказанное звучит, как обвинительная речь.

Жду, что он начнет оправдываться. Или убеждать, что мама была не такой уж и несчастной, что у нее бывали светлые дни. Но я-то понимаю, что они не перевешивали ту жертву, которую она принесла ради семьи.

- Весенька, девочка моя, как тебе это в голову пришло? – его голос ласковый и вместе с тем печальный.

- Она плакала. Постоянно. Она думала, что я не знаю, но я слышала, как она запиралась в кладовке и постоянно плакала.