- Я не обвиняю вас, Веселина. Понимаю, что вы не имеете к нашей беде никакого отношения. И тоже не виноваты, что родились не здесь, а в Светозарье, - подъемник приезжает и мы заходим внутрь. – Я лишь к тому, что все мы здесь пленники этого места. Но если вам еще повезло, и вы оказались на верхнем ярусе, то жизнь тех, кто в Подгороде, и вовсе трагична. Поэтому простите их выходку. Это не со зла, а от страха. За себя, и за тех, кому повезло меньше, чем вам.

Я не знаю, что сказать. Я как-то не думала о том, что местные и сами не могут покинуть этот город. И что в отличие от меня, у них нет другого дома. Только этот. Который вот-вот может рухнуть.

Глава 16

Горан

Утренний доклад лежит на столе раскрытым, и каждая строчка в нем бьет под дых.

«Кромка Поля, сектор запад-три:

- Ночной налет мракокрылов. Двое стражников убиты, шестеро рабочих ранены.

- Добыча руды сократилась на двадцать один процент.

- Карьер по добыче селитры № 4 остановлен до укомплектования бригад…»

Перелистываю. Дальше не лучше.

«Оружейная палата предупреждает о задержках в поставках пороха по контракту со Светозарским царством. Светозария выражает обеспокоенность регулярностью поставок…»

Паршиво.

Если мы не удержим Кромку, не будет ни смолы, ни селитры, ни реагентов. Не будет пороха – не будет оружия, нечем будет платить за хлеб. В городе начнется голод.

Вспоминаю глаза светозарки, полные ужаса и презрения, когда она поняла, что я не отпущу пленных. Знаю, что она думает. Что я беспринципный подлец, которому плевать на людей.

Если бы все было так просто.

Мне жаль каждого старика, которого я отправляю на Кромку. Но жалость к одному оборачивается голодом для тысяч.

Короткий стук в дверь. Не успеваю ответить, как створка приоткрывается и в проеме появляется загорелое обветренное лицо.

– Заходи, Степан, – говорю я. – Как раз собирался тебя вызывать.

Начальник кромочных бригад – широкоплечий, с ожогами на руках и выцветшими глазами. Он мнется на пороге, снимая фуражку.

– Господин градоначальник… – начинает он, но осекается. – Ситуация… вы, конечно, уже видели.

– Видел, – киваю на бумаги. – Расскажи своими словами.

Он шумно выдыхает:

– Людей нет, господин. Совсем. Вчерашний налет проредил третью и пятую бригады: одни в лазарете, другие… – он делает короткий жест рукой, – сами понимаете. Остальные пашут на износ.

Взгляд у Степана уставший. Как и у всех нас. Поле слишком жадное до людской энергии. И людских жизней.

– Сколько человек не хватает? – спрашиваю, хотя заранее знаю, что ничем не смогу помочь.

– Две полноценные бригады. Хотя бы, – он поднимает на меня взгляд. – Двадцать пять – тридцать человек.

«Хотя бы…»

Хочется усмехнуться.

У меня не то, что двух бригад. Двух человек лишних - и то не найти.

Где, по его мнению, я должен взять тридцать человек? Поднять выплаты наемникам, чтобы привлечь новых? В казне и так нет денег. Начать принудительно набирать «добровольцев» из тех, кто трудится в Подгороде? Начнутся бунты. Не найду – встанет работа.

Никто не хочет идти погибать на Кромку. Туда отправляются либо отчаянные смельчаки, готовые обменять свою жизнь на благополучие семьи. Либо заключенные, искупающие вину опасной работой. Либо старики, не способные принести городу никакой иной пользы.

– Ты же сам знаешь, – медленно говорю я, – нет у меня столько людей. В городе тоже нужны рабочие руки, и не меньше, чем тебе.

– Понимаю.

Молчит, потом добавляет:

– Вот же, – кивает в сторону окна, хотя за ним только серое небо, – пленных недавно привезли. Дай мне из них десятка два. Я людей к работе научу.

– Я уже отдал тебе стариков.

– Старики, – криво усмехается Степан. – Мы оба знаем, что толку от них на пару месяцев. Мне руки рабочие нужны. Не удержим Кромку – сам знаешь.

Да знаю. Все я знаю. Толку-то от этих знаний?

- Я подумаю, что можно сделать, - сухо произношу я.

Степан мрачно кивает и уходит, не попрощавшись.

Дверь захлопывается. Я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза.

С какой стороны не посмотри – везде петля.