- Я вот не пойму, - прерывает она. – Судя по рассказам, ты сейчас должна сиять ярче солнца, а у тебя вид такой, будто тебя к смертной казни приговорили. Что не так?

Сажусь на край кровати, устало опуская плечи.

- Лиза, я… да я вообще уже не понимаю, что с этими жуками проклятыми делать, - вырывается у меня. - Стараюсь, вспоминаю все чему папа учил. И какие породы камня бывают, и как на влагу, на соль, на все это реагируют. Но у меня вообще ничего не получается.

Хочется ныть, реветь, бить посуду, орать в подушку. Я так за эти дни устала – кто б знал. И сейчас эмоции сами выплескиваются на Лизу.

Жду, что она примется меня жалеть. Ну или хоть как-то выразит сочувствие, но вместо этого она встает, подходит к столу, где я разложила осколки колонн. Берет один, с любопытством разглядывает. И задает неожиданный вопрос:

- А где кровь?

- Чего?

- Кровь. На камнях, - поясняет, как само собой разумеющееся. – Ее жрецы сливают после ритуалов по специальным канавкам.

Сердце делает «тук». Вспоминаю запах железа, который остро чувствовался возле колонн на Кромке поля.

- Подожди, - от волнения горло пересыхает, - а ты откуда знаешь?

- В Подгороде всем про это известно, - Лиза буднично пожимает плечами. – Жуки едят колонны из-за жреческих ритуалов.

- Ты, наверное, что-то путаешь, - произношу я, хотя сама чувствую: не путает. И все же разуму сложно поверить ее словам. – Если бы жуки грызли камни из-за крови, разве это не опубликовали бы в отчетах? Да и Горан наверняка был бы в курсе.

- Кто ж ему скажет? И ты тоже особо не болтай. У жрецов везде есть уши. Мне говорили, что за любое слово против жречества можно отправиться на алтарь. Так что все предпочитают помалкивать.

От осознания, что творится в Невьграде, по спине пробегает холодок. Какая-то часть меня продолжает твердить, что так не бывает. Жрецы ведь тоже живут в этом городе. Неужели они сами будут портить колонны? Это же бред.

А другая часть тянется к поясной сумке, в которой лежит мой походный ножичек. Молча царапаю острием кожу на подушечке пальца. Проступает алая капля. Наношу ее на чистый осколок камня. Ждут.

Жуки продолжают копошиться, не обращая внимания на мое кровавое подношение. Один лениво ползет мимо, почти задевает мокрое пятнышко и проходит дальше.

Мы с Лизой смотрим на наш научный позор.

- Ты уверена? – спрашиваю я. – Может что-то не так поняла?

- Если бы ты пообщалась с людьми из Подгорода – тоже бы знала. Возможно, не та кровь? Как я понимаю, после ритуала она смешивается с магией. Весь, а давай ее раздобудем и проверим?

Глаза Лизы загораются маниакальным блеском, и мне что-то не по себе от ее настроя.

- И как ты это представляешь? Что мы такие придем к жрецам и скажем: «У вас там кровушки после ритуала не осталось? А то нам тут для эксперимента надо».

- Мм… - тянет Лиза. – Может быть не у жрецов. Давай с тобой на Кромку сходим? Наверняка там осталось? Или! – судя по возбужденному тону, ей только что пришла в голову очередная авантюра, - давай прокрадемся ночью в храм и выкрадем кровь!

Час от часу не легче.

Хочу рассказать все, что думаю об ее умственных способностях, но дверь резко отрывается.

- Веселина, я… - в комнату вваливается Ратимир с охапкой платьев. На полпути останавливается, уставившись на стол и мою окровавленную руку.

Если Лиза права и у жрецов везде свои люди, то…

- Выручай, - шепчу Лизе. – Нельзя чтобы он догадался, что мы знаем.

Глава 29

Веселина

Ратимир замирает в дверях с охапкой платьев, как охотник, взявший след оленя. Взгляд скользит с моей окровавленной руки на камень с размазанным пятном.

- Это… - начинает он.

Я не знаю, насколько щупальца жрецов опутали Невьград. Вполне может статься, что Ратимир с ними заодно. Нам тогда с Лизой не жить. Ему не составит труда обвинить нас в каком-нибудь преступлении и отправить на жертвенный алтарь. И Горан даже не заступится. Решит, что раз я с самого начала ему врала, то нет мне теперь веры.