— Ты ведь в курсе, что в Королевской Академии вот уже пять лет бесследно исчезают самые одарённые маги? — наконец спросил он.

— Слышал краем уха, — я скептически приподнял бровь. — Никогда не интересовался ни делами Академии, ни тем более одарёнными детьми.

— Но ты ведь в курсе, что на территории академии тоже есть разлом? — продолжал он говорить загадками.

— На территории Академии когда‑то был разлом, — поправил я друга. — И лет семьдесят назад его затянули. Был крупный прорыв, погибли студенты, даже корпус разрушился. И вроде бы с тех пор там всё спокойно?

— Да, дыру залатали, проверяют каждый год. Но всё же кто‑то похищает самых одарённых адептов Академии, выкачивает из них магию. Ничего не напоминает?

— То есть твоя версия — твари из разлома каким‑то образом пробираются к нам и выпивают у них резерв?

— Или кто‑то им помогает. Его величество тоже со мной согласен.

— А маг‑полиция?

- О, они роют землю пять лет, отработали сотню версий. Попутно прикрыли с десяток подпольных группировок, раскрыли ворох висяков, перетрясли все тайные общества. Даже внедряли в академию своих сотрудников под видом студентов и преподавателей, и пока ничего.

— И теперь дело поручили тебе. И тебе нужен специалист по разломам? — я покачал головой. — Дариан, ты же знаешь моё состояние. Я сейчас не смогу ни закрыть разлом, ни полноценно выйти против тварей. Я практически бесполезен. Чёрт, я даже обернуться не могу, понимаешь, насколько всё серьёзно?

— Но ты сможешь его обнаружить. Кроме того, не прибедняйся. Ты не перестал быть сильным магом и мечом владеешь лучше многих.

— На мне мой клан, Дариан. И Совет драконьих кланов.

— Да брось! Что твои драконы, без тебя пару месяцев не протянут? И нагружать я тебя не планирую — просто будь рядом, присматривайся.

Я действительно не мог помочь. Сейчас на поддержание жизни уходила добрая половина моего магического резерва. Случись завтра ещё один разлом, потребуй обстоятельства использовать магию на пределе сил — и эта битва станет последней.

Я горько усмехнулся. Оставлю клан Чёрных драконов без вожака и наследника. А наши владения по площади едва ли уступают всему королевству Вальгдария, да и не подчиняются ему особо. Королевство в королевстве.

В Вальгдарии то и дело вскрываются новые пространственные провалы в Ледяную пустошь, таящуюся глубоко под толщей мироздания. Но чтобы открыть такой, им самим нужны немалые силы — последнего, кто обладал такой мощью, я убил, и он запустил в меня остатки своей магии.

Когда за Дарианом закрылась дверь, я снова прислушался к дракону — ему было очень плохо.

Меня переполняли саамые плохие предчувствия: с ней что‑то случилось, с моей … я даже имени ее не знаю … солнечной капелькой – придумал я на ходу. Нужно было что‑то предпринимать. Она могла попасть в беду.

Но не прошло и нескольких минут, как дверь кабинета резко распахнулась.

— К вам посетительница, милорд, как вы и предупреждали! — отчеканил секретарь, отступая в сторону.

На пороге стояла невысокая, тяжеловатая фигура в дорогом платье. Бледное капризное лицо, маленький вздёрнутый нос, сероватые редкие волосы взбиты кудрями и уложены на голове. Удушливый запах её благовоний я почувствовал на расстоянии.

Девица с видом человека, вытянувшего счастливый билет, шагнула вперёд и протянула руку, вывернув её ладонью вверх.

— Меня зовут Реджелла Ирвин, — произнесла она с придыханием, не сводя с меня глаз. — Вчера я столкнулась с вами на площади. И вот — теперь у меня ваш дракон.

На её бледной коже чернел мой зверь…

Я смотрел на стоящую передо мной девицу, и внутри меня медленно, но неотвратимо поднималась волна бешеной ярости.

В ней всё было не так. От неё тошнотворно разило каким‑то удушливым, тяжёлым цветочным парфюмом и он едкой горечью оседал на языке. Я распахнул окно пошире.

Её аура напоминала застоявшееся болотце: мутная и вязкая, лишённая даже искры истинного дара. Да и внешность…

Моя память мгновенно подкинула яркий образ моей настоящей истинной — той хрупкой, почти невесомой девчушки, что с размаху врезалась в меня на городской площади, словно лесной ветерок.

Она была худенькая и лёгкая, полная неуловимой грации и живой подвижности — всего того, чего напрочь была лишена эта упитанная ... мадам.