Что сказать, он был просто сокрушительно красив. Резкие, хищные скулы, жёсткая линия губ и точёная, безупречно очерченная линия челюсти. Правую щёку пересекал тонкий шрам. Поверх тёмных волос змеилась серебристая прядь, делая его ещё более опасным. Общую суровость черт довершали глаза, горевшие расплавленным янтарем с узким вертикальным зрачком.

— Ой, мамочки! — пискнула я, резко подогнула колени, камнем ухнув на мостовую к его ногам, поднырнула под могучей рукой, снова потянувшейся меня схватить, и стрелой помчалась к стоянке экипажей.

— Эйден! Лорд Риарден! Это он! — раздался где-то совсем рядом пронзительный девичий визг.

Группа горожанок, заметивших его лицо, с радостным писком бросилась к своему кумиру. Разряженная толпа девиц спасла меня от его преследования. Не оглядываясь, я нырнула в спасительную гущу людей.

На подножку последнего вагончика я успела вскочить за секунду до того, как дилижанс оторвался от земли. Упала на жёсткую деревянную скамью и прижала к груди руку. Кожу на предплечье жгло так сильно, словно его пальцы всё ещё сжимали меня.

Я потёрла больное место. Это что же, он тоже меня своей огненной магией приложил? Я была уверена, что там останется если не ожог, то синяк уж точно.

Эйден Риарден

Я стоял неподвижно посреди стремительно пустеющей площади и напряжённо прислушивался к звукам собственного сердца.

Впервые с тех пор, как я вернулся с Разлома, где мы почти добили ледяных тварей, я заставил себя появиться на людях и выйти на эту проклятую площадь, переполненную людьми.

Всё, что происходило вокруг, было мне глубоко безразлично.

Только что произошло абсолютно невозможное. Моё сердце, которое, как я думал, было мертво от ледяного проклятья, которым умирая наградил меня вожак ледяных тварей, сделало два удара.

Два настоящих, живых удара.

Сначала я не понял, что произошло. Затем, когда осознал – не поверил.

На протяжении двух месяцев лучшие маги-целители королевства пытались разобраться с тем куском льда, в который превратилось моё сердце после Разлома. Их выводы ничем не отличались друг от друга: сердце мертво, а мне самому осталось жить от силы год.

Девчонка оказалась неожиданно сильной и удивительно бойкой. Она почти вырвалась из моих рук, но я успел поймать её и прижал к себе обеими руками.

И сердце снова отозвалось на её прикосновение.

Оно снова ударило — тяжело, глухо, но по-настоящему.

Эти два удара меняли всё.

Эти два удара означали, что у меня всё ещё есть шанс.

Но она всё равно ловко и быстро вывернулась из моих рук, и исчезла прежде, чем я успел удержать её по-настоящему.

Она растворилась в толпе, где смешались тысячи запахов — дешёвый парфюм, пот, лошади, жареное мясо, сладости, чужая магия, — и не оставила мне ни единой возможности сразу взять след.

И тут ещё эти девицы, которые визжали моё имя и пытались броситься мне на шею. Пришлось выставить охранный контур, чтобы хоть как-то отгородиться от этого безумия.

Проклятье.

Я её упустил.

И теперь внутри снова воцарилась мёртвая холодная тишина.

Но я всё равно её найду.

Когда я добралась до дома, руку жгло уже нестерпимо.

В нашей тесной избушке, откуда за день выветрился утренний чад, было пусто и привычно пахло сушёными ягодами и травами. Праздник, судя по всему, затянулся, и Агнесса с Селией до сих пор не вернулись из столицы. Хоть дух переведу!

Я закрыла за собой скрипучую дверь, прислонилась к ней спиной и на миг зажмурилась, пытаясь переосмыслить всё случившееся и решить, что же делать дальше.

Но мысли почему-то всё время возвращались к дракону, схватившему меня на площади. Его глаза, его руки и… это мощное ту-дух в груди. Что у него не так с сердцем? Или это у всех драконов так?

Чтобы не думать о драконе и наконец привести мысли в порядок, я принялась мерить шагами комнату и рассуждать.

— Итак, что мы имеем? Какие выходы из непростой жизненной ситуации? — спросила я у самой себя и уперла кулачки в бока.

Соглашаться на предложение некроманта отчаянно не хотелось.

— А имеем мы, - отвечала я сама себе, - например, возможность поехать учиться заграницу, но не имеем на это денег, да и страшновато одной. Есть возможность разыскать бабку со стороны отца — она как раз соответствует всем запросам Академии: знатна и богата. Но это мы уже проходили, и ничего не вышло.

В памяти моментально всплыло: мне тринадцать, мы с мамой стоим на пороге бабушкиного особняка после похорон отца. Слуга вынес нам завёрнутые в тряпицу остатки от ее обеда. А бабка вслед ему кричала: «И передай этому нищему отребью, чтоб больше сюда не приходили!».