А в следующую секунду я почувствовала знакомый запах полыни и хвои. Он как-то слишком быстро опустился в лёгкие, до самого дна, и меня тут же затошнило.

— Девочки, что вы здесь делаете? — раздался за моей спиной бархатистый голос лорда Дариуса.

И, как всегда, совершенно бесшумно из полумрака рядом соткался заведующий кафедрой некромантии. Мысленно я все же выругалась – не везет так невезет на встречи. Интересно, какую часть нашего разговора он успел услышать?

— Разве вы не слышали о новых порядках в нашей Академии? Каждая из вас должна находиться вместе со своей группой. И не стоит так громко выяснять отношения в коридоре. Очень советую вам найти общий язык и… подружиться, — почти пропел он.

— Я шла в библиотеку, лорд Дариус, — сухо ответила я, мечтая только об одном: поскорее сбежать от них обоих.

— А я уже возвращаюсь к своим ведьмам, — быстро протараторила Селия, опуская глаза.

— Прекрасно. Я вас провожу, — галантно предложил некромант Селии.

И перед тем как уйти, бросил на меня ещё один долгий, нечитаемый взгляд.

Когда я наконец добралась до библиотеки, меня всё ещё трясло после встречи с кузиной.

Мысли и воспоминания так завладели мной, что я не заметила стоявшего прямо у дверей библиотеки секретаря ректора и на полном ходу в него врезалась, тут же пробормотав извинения.

Ох, надо было немедленно выбросить всю эту дрянь из головы — вон какой невнимательной я стала.

Секретарь от удара глухо ойкнул, молча протянул мне сложенный вдвое лист плотной бумаги и сразу же зашагал прочь.

Я развернула записку и с первого взгляда узнала резкий, размашистый почерк Эйдена:

«После занятий одна не уходи. Дождись меня в моём кабинете. Пойдём домой вместе».

Строчки сперва расплывались перед глазами, и мне пришлось перечитать их дважды, чтобы по-настоящему уловить смысл.

А когда до меня наконец дошло написанное… Я никогда не отличалась особой мнительностью, но наш домик стоял совсем близко, и я совершенно спокойно дошла бы туда одна. Но он собирался меня провожать. А значит, я была права. Что-то всё-таки случилось.

И всё же после разговора с Селией, после вернувшихся разом воспоминаний, эти несколько коротких строчек, полных заботы обо мне, подействовали лучше любых утешений. Даже дышать стало легче.

Я стояла посреди коридора, крепко сжимая записку, и чувствовала, как внутри медленно разливаются тепло и нежность к Эйдену, от которых уже не получалось просто отмахнуться. Сильный, страшный дракон вдруг оказался тем человеком, рядом с которым мне впервые за долгое время не нужно было бояться.

Кажется, я окончательно пропала.

Остальные лекции прошли как в тумане. Я старательно записывала всё, что говорили преподаватели, зарисовывала схемы, но мысли снова и снова возвращались к Эйдену: к его взгляду, к его рукам, к тому, как спокойно мне становилось рядом с ним.

Практику в госпитале на сегодня отменили, и вечером, когда коридоры Академии окончательно опустели, а за окнами сгустились сумерки, я поднялась на этаж ректората.

В кабинете Эйдена горел ровный приглушённый свет. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел во внутренний двор. Услышав мои шаги, он сразу обернулся, и жёсткое выражение на его лице заметно смягчилось.

— Сделала уроки? — негромко спросил он, шагнув ко мне.

Не дожидаясь ответа, Эйден притянул меня к себе и притянул к себе. От этой неожиданной нежности у меня тут же защипало в носу, и я мгновенно разозлилась на себя. Ну в самом деле, только расплакаться сейчас и не хватало.

— Да, — выдохнула я, но в следующую секунду мой взгляд поверх его плеча скользнул по столу.

Стол был почти пуст — только две небольшие стопки бумаг и ещё маленький светло-розовый бантик из дорогого шёлка, с тончайшим кружевом по краю.

И у меня всё внутри мгновенно сжалось.

Воздух словно застрял в лёгких — не протолкнуть. Память тут же подкинула слова Селии, брошенные мне всего несколько часов назад: «Покалеченная пустышка… Найдёт себе нормальную». Бантик был… слишком уж подходящим для такой вот «нормальной» аристократки, которая действительно подошла бы Эйдену куда больше меня.

Эта догадка оглушила меня. Боль и обида снова подняли головы и в одно мгновение затопили меня до краёв. А я ведь уже почти поверила, что нужна ему.

— Что это? — спросила я.

Голос прозвучал глухо и так жалко, что мне самой стало противно.

Эйден отпустил меня, подошёл к столу, взял бантик в руку, очень внимательно посмотрел на него, а потом протянул мне.

— Знаешь, от чьего платья он мог оторваться?