— Ага, — неопределённо промычала я, уткнувшись в конспект.

Я снова не знала, что ответить на расспросы Лиссы об Эйдене.

И тут в памяти всплыло, как он в первое наше утро здесь собственными руками делал мне бутерброды. И эта веточка укропа сверху! А потом он заставил меня взять целый мешочек золота. При разумном расходовании этих денег мне бы хватило до конца жизни.

Я невольно заулыбалась, но тут же спрятала эту глупую счастливую улыбку и поспешно опустила голову ещё ниже. Да… воспоминания о заботливом и щедром Эйдене следовало держать при себе. Тем более что Лисса, кажется, совершенно не умела держать язык за зубами.

Рядом с Эйденом я всё чаще забывала, что вообще-то собиралась держать дистанцию и не воображать лишнего. И постоянно ловила себя на том, как же сильно он мне нравится. Меня просто сводило с ума то, как он смотрит на меня, как говорит, как без лишних слов делает для меня то, о чём я сама ещё даже подумать не успела.

— Так и рассказать ничего не можешь, что он там дома делает? Интересно же! — не унималась Лисса, у которой глаза плавились от горящего в них любопытства.

— Он всё время в Академии пропадает, а я стараюсь из своей комнатушки не выходить, — честно соврала я, напуская на себя самый несчастный вид.

— Боишься его? Правильно. Я бы тоже такого боялась…

Она продолжала что-то болтать, а мои мысли снова вернулись к Эйдену. Кажется, именно сегодня он собирался проверять старый корпус. И не может ли с этим быть связано вот это завинчивание гаек?

Неужели они там что-то нашли?

Я вдруг с лёгким смущением поймала себя на том, что жду вечера не только ради ответов. Мне даже захотелось, чтобы он снова придумал какую-нибудь тактическую хитрость, лишь бы заманить меня к себе. Сама на такое я пока не решалась.

Во время большого перерыва, забыв об утреннем запрете передвигаться поодиночке, я решила зайти в библиотеку за парой справочников по анатомии.

Я шла по светлому коридору, мысленно перебирая названия нужных книг, как вдруг увидела впереди у высокого окна девушку.

Она стояла в полосе бледного дневного света, и на мгновение мне показалось, что я обозналась, что это просто кто-то очень-очень похожий. Такой же поворот головы, такая же знакомая осанка. Но она повернулась, и…

Селия.

Моя двоюродная сестра.

Я моргнула раз, другой, отказываясь верить собственным глазам, однако наваждение никуда не исчезло. Это действительно была она. Я так и застыла посреди коридора, не в силах пошевелиться.

Селия тоже меня заметила и мгновенно побледнела.

Внешне она почти не изменилась: то же круглое лицо, то же капризное выражение. На ней была добротная форменная мантия факультета ведьмовства, а из-под подола выглядывали новые дорогие кожаные туфли, которые раньше она не могла себе позволить.

И эти её туфли… В какой-то момент я вдруг с поняла, на какие деньги сестрица купила себе эту новую жизнь.

У меня потемнело в глазах от нахлынувших воспоминаний. Я словно снова оказалась там, в нашем лесном доме, и заново пережила тот кошмар: как тётка, ведьма и Селия связывали меня, чтобы срезать мою метку истинной. На один страшный миг я опять ощутила себя той беспомощной девчонкой, которую уже ничто и никто не сможет спасти.

Я еще слишком хорошо помнила безжалостный, жадный блеск в их глазах. И слишком поздно поняла, что самые больные удары всегда наносят свои. А ведь я пришла тогда к тётке просить о помощи.

На глазах от старой обиды выступили слёзы.

Селия этой встречей была потрясена не меньше моего — я поняла это по её застывшей позе. Её глаза затопил самый настоящий страх, и мне даже показалось, что она дёрнулась, собираясь броситься прочь.

Но уже в следующую секунду кузина сумела взять себя в руки, и на её лицо вернулось прежнее выражение, только теперь под ним проступила злая, почти отчаянная решимость.

Она медленно, тяжёлой походкой двинулась в мою сторону. Остановившись в нескольких шагах и, видимо, всё-таки не решаясь подойти ближе, тихо произнесла:

— Надо же. Ты тоже здесь. А я сначала решила, что обозналась.

— Я тоже, Селия, не ожидала тебя здесь встретить. Честно говоря, я вообще надеялась больше никогда тебя не встречать.

К горлу подступил ком, и его схватило таким сильным спазмом, что мне стало трудно не только говорить, но и дышать. Мы молчали, не сводя друг с друга глаз, а воздух между нами загустел, как сметана.