— Пересадить? Кому?

— Селии, кому же ещё! — жарко зашептала тётка. — Моя девочка будет жить как королева! Знаешь ритуал какой подходящий?

Моё сердце билось так гулко, что я боялась привлечь внимание ведьм и поэтому сидела неподвижно, как тряпичная кукла.

Бриджитта хохотнула и отбросила мою руку.

— Дура ты, Агнесса. Хоть и травница хорошая. Для начала, хорошо бы учесть, что дракон не идиот, да к тому же у него нюх ого-го! Он ее раскусит на раз-два. И еще. Ты хоть понимаешь, как работает драконья магия?

— А что тут понимать? Метка есть — значит, женись!

— Метка — это просто знак, — перешла на шепот чёрная ведьма, надвисая над тёткой. — Она лишь показывает, что девка пригодна, чтоб выдержать его магию. А ты подумала, что будет, когда он в неё эту магию вольёт? Твоя Сели вспыхнет, как пучок сушёной травы! Останутся от нее рога да копытца!

— Сплюнь! Нет у ней ничего такого!

В комнате повисла гробовая тишина. Бриджитта тяжело вздохнула.

— И что ж тогда делать? — наконец злобно выплюнула тётка. — Может, запрем её в погребе, а потом дракону продадим. Хоть какая-то польза.

— У тебя одна идея дурнее другой! Ты сегодня пила много или тебе уже просто жизнь стала не мила? — с деланным изумлением каркнула Бриджитта. — Метку мы продадим. Есть у меня клиентка проверенная. Ох, сколько я ей приворотов на разных мужиков сделала, да всё без толку. Только деньги пополам!

— И кто такая?

— Дочка старого Ирвина. У него золотые прииски на севере. Денег у папаши… сама понимаешь. За шанс отхватить такого мужика, то есть дракона, эта дура отвалит нам столько золота, что ты сможешь купить себе усадьбу в столице, Агнесса.

— А ну как дракон ее раскусит? Сама же говоришь, не идиот и нюх у него? — голос тётки дрогнул. — Нас же вздернут на площади за такое.

— Не вздернут, — плотоядно усмехнулась Бриджит. — Сама Реджелла ни за что не сознается, что метка куплена. А как он ее магией своей проверит …. Мёртвые не болтают, Агнесса. А больше болтать некому. А с этой...

Ведьма снова подошла ко мне и больно ткнула узловатым пальцем в плечо.

— Резать-то по живому придётся. Перенести такую метку можно только вместе с родной кожей.

Тут мои глаза раскрылись сами собой. Притворяться дальше становилось опасным для жизни. Вскочив так быстро, как только могла после выпитого зелья, я рванулась к двери. Но не успела сделать и трёх шагов.

— А ну стой, дрянь! — взвизгнула Агнесса.

Мощный магический силок, сплетённый ведьмой за долю секунды, ударил меня под колени. Я рухнула на жёсткие доски пола, больно ударившись плечом. Не успела я перевернуться, как они навалились на меня вдвоём. Жёсткие пальцы Бриджит впились мне в горло, а Агнесса с силой запихнула мне в рот грязную, пропахшую полынью тряпку.

— Вяжи её! Вяжи крепче! И ноги тоже!

Я извивалась, мычала, пыталась ударить их целительской магией, но против двух разъярённых ведьм, почуявших скорую наживу, моих трепыханий явно недоставало.

На призыв вязать ноги из-за занавески выскочила Селия — растрёпанная, с горящими глазами — и навалилась, прижимая мои ноги к полу.

Через минуту я лежала связанная по рукам и ногам и глотала злые, бессильные слёзы.

— Постережёшь её тут, — тяжело дыша, скомандовала Бриджит, поднимаясь с колен и поправляя растрёпанные волосы. — А я за клиенткой.

***

Бриджитта вернулась через час. За это время Агнесса не проронила ни слова.

Дверь отворилась тихо, и в избушку, брезгливо подбирая подол тяжёлого дорогого платья, которое крайне нелепо смотрелось в нашем скудном интерьере, шагнула невысокая полноватая девица с бледным капризным лицом, вздернутым малюсеньким носиком и редкими мышиными волосами, сплетенными в длинную косу.

Она обвела наше убогое жилище презрительным взглядом, но стоило ей увидеть меня, как её тусклые глаза хищно сверкнули.

— Это она? — с придыханием спросила гостья. — Покажите мне, я хочу видеть!

Бриджит грубо перевернула меня на спину и, не церемонясь, разорвала рукав рубашки до самого плеча.

Девица рухнула на колени прямо на пыльный пол, дом ощутимо тряхнуло.

Она смотрела на мою руку так, словно перед ней сверкал алмаз размером с куриное яйцо. В её взгляде не было ни жалости, ни сомнений. Ей пообещали в мужья самого опасного и самого желанного мужчину королевства — и это оправдывало в её глазах всё. Даже если придется пожертвовать другим человеком.