Граф Пьетро кивнул, жестом приглашая их сесть, и, когда они опустились на диван напротив, заговорил деловым, собранным тоном – тем самым, каким он, должно быть, обсуждал когда-то государственные дела с самыми влиятельными людьми континента.

– Я позвал вас не только для того, чтобы убедиться в вашем согласии, – сказал он. – Пришли тревожные вести, и медлить больше нельзя. Сегодня утром я получил послание от верных людей из столицы – к нам едет целая делегация от самого короля Эдуарда Третьего, правителя Срединного королевства.

Илларита почувствовала, как внутри всё холодеет, а Арвид, напротив, напрягся, словно готовясь к удару.

– Король Эдуард, – продолжал граф Пьетро, не сводя глаз с дочери, – уже несколько лет подыскивает себе невесту, но до сих пор ни одна из кандидаток его не устроила. Он человек властный, своенравный и не привык отказывать себе в желаниях. А теперь, прослышав о том, что ты свободна, он решил, что ты – та, кто ему нужна. Сватовство будет официальным, с богатыми дарами и щедрыми посулами. И отказать королю, Лари, это не то же самое, что отвергнуть очередного герцога или князя. Эдуард не привык к слову «нет» и легко может начать войну или потребовать у соседей закрыть границы.

– Но я не хочу за него, папа! – воскликнула Илларита, и голос её дрогнул. – Я даже не видела его никогда, но это не главное. Главное – я люблю Арвида, и никто другой мне не нужен!

Граф де Монтерей встал и, заступив вперёд, закрыл невесту от отца, словно тот мог бы ей навредить. И Пьетро мысленно порадовался за дочь – кажется, на этот раз он не ошибся с зятем!

Но прежде чем ощетинившиеся влюблённые опомнились и наговорили лишнего, он поднял руку, призывая к тишине.

– Я знаю о ваших чувствах, поэтому у нас нет времени на долгие приготовления. Мы должны провести обряд как можно скорее – в идеале сегодня, но, увы, это невозможно.

Он перевёл дыхание, собираясь с мыслями, и продолжил уже спокойнее, но всё так же твёрдо:

– У нас есть не больше трёх дней, и за это время мы подготовим всё необходимое: платье, угощение, храм. А гостей я приглашу лично – через зерцала, в самый последний момент, чтобы никто из недоброжелателей не успел помешать.

– Я хотела скромную свадьбу, папа, – призналась Илларита, теребя край рукава. – Только мы, только самые близкие. Сначала в храм, а потом праздничный обед в семейном кругу, без толп гостей…

– Без свидетелей? – перебил граф, и в голосе его прозвучала непреклонность, не терпящая возражений. – Без огласки? Дочь, ты не понимаешь, что не можешь выходить замуж тайно, будто ваш союз – это что-то постыдное, что нужно скрывать от общества. Если я соглашусь на камерный вариант обряда, то и герцог Виллем, и другие претенденты на твою руку будут иметь право оспорить его законность. Скажут, что брак заключён под давлением, что ты была не в себе, что…

– Но мы не можем пригласить всех! – воскликнула Илларита, вскакивая. – Мало того что на это уйдёт слишком много времени, которого у нас нет, так ещё это будет…

– Это будет огласка, – твёрдо сказал граф. – И только она убережёт тебя от дальнейших посягательств. И соседи, и купцы, и простой люд, и твой бывший муж – все до одного должны знать, что ты больше не свободна. Что ты вышла замуж, и никому не дано этого изменить.

– Но подготовка к торжественной свадьбе займёт недели, – попыталась возразить Илларита, чувствуя, как внутри нарастает паника. – А ты сам говорил…

– Подготовка займёт один день, – перебил граф, и в уголках его губ мелькнуло подобие хитрой, почти мальчишеской улыбки, – потому что я уже всё организовал. Приглашениями я займусь сам – как раз все ближние успеют приехать, а дальним достаточно будет оповещения.

– И когда обряд? – спросила Ларита.

– Он состоится уже послезавтра на рассвете.

Илларита замерла, не веря своим ушам.

– Что? – переспросила она, хотя расслышала каждое слово. – Послезавтра? Но…

– Никаких «но», – граф поднялся, опираясь на трость, и подошёл к ней. – Платье у тебя есть – то самое, которое ты хотела надеть на помолвку с Виллемом, но передумала и взяла другое. Оно так и висит в гардеробе, ни разу не надёванное. Арвиду я приказал подобрать камзол, брюки, рубашку из моих вещей – камердинер раз в полгода обновляет мой гардероб, я многое не то что сносить, даже один раз надеть не успеваю. Тем более что мы с тобой, граф, одного роста, так что проблем не будет. Свидетелей будет достаточно – наши соседи, кроме его светлости де Эмер, разумеется, и мои старые друзья, которые не разболтают раньше времени.

Он замолчал, переведя дыхание, и добавил тише, почти шёпотом:

– Я не хочу умирать, не увидев тебя счастливой, Лари. Не отнимай у меня этой радости.

Илларита почувствовала, как слёзы подступают к глазам, и, не выдержав, бросилась отцу на шею, обнимая его так крепко, как только позволяли силы.