- Уже? – огорчился граф. – А обед? Как только вы, милорд, прислали весть о скором визите, в замке начался переполох. Слуги так старались и с кушаньями, и с покоями – уж очень хотели угодить вашей светлости.

- Неотложные дела, - пожал тот плечами. – Но я спокоен за жену – она в надёжных руках. Разрешите, я попрощаюсь?

- Лёгкой дороги, милорд! Лари, я подожду тебя в гостиной.

И его сиятельство отступил, чуть подтолкнув дочь к мужу.

- Пройдёмся? – предложил Виллем, понизив голос, чтобы слуги не слышали.

Он повёл её прочь от крыльца, к старой липовой аллее, оставшейся ещё со времён детства Иллариты. И остановился, уставившись куда-то вдаль.

- У тебя есть месяц, Илларита, - произнёс герцог и, чуть сжав руки жены, пристально посмотрел ей в глаза, – чтобы успокоить отца и убедить его не мешать нам в следующие месяцы. Тридцать дней – ты вернёшься ко мне и будешь исполнять свою роль до самого конца. Как мы договаривались.

В голосе не было ни нежности, ни явной угрозы, лишь усталость и суровая необходимость.

- Помни о клятве, - тихо и отчётливо произнёс он. – Я наблюдаю. Всегда.

Илларита не пыталась вырвать рук, только кивнула.

Он провёл ладонью по её волосам, жест короткий и сдержанный, будто проверяя, запомнит ли она его тепло. После этого резко повернулся, давая понять, что разговор окончен.

- У вас всё хорошо? – спросил отец, когда она вошла в гостиную.

- Да, - кивнула она. – Просто я немного расстроена… из-за расставания, но безумно рада, что хоть ненадолго снова вернулась домой!

Граф приобнял дочь за плечи:

- Всё будет хорошо, моя девочка. Дом исцеляет лучше любых зелий.

Остаток дня она провела с отцом – граф не отпускал от себя дочь ни на минуту.

Они гуляли по саду и аллеям, вспоминали истории из детства Лари и по молчаливому уговору старательно обходили упоминания Милитты.

Не потому что забыли или разлюбили, а потому что боль от утраты ещё слишком свежа, слишком болезненна.

Ночью Илларита спала, как младенец. А под утро ей привиделась незнакомая женщина, чьё лицо скрывала полупрозрачная накидка.

«Ему достаточно взять амулет в руки, и ваш союз будет расторгнут! Вспомни слова клятвы, не жди три года», - произнесла незнакомка.

И Лари проснулась.

Вскочив, она огляделась и обнаружила, что кроме неё в комнате никого нет. И что Дневное Око уже встало.

«Мне показалось или духи хотят о чём-то меня предупредить? – задумалась девушка, машинально выполняя положенные утренние процедуры. – Надо будет попозже заглянуть в наш храм, принести дары и поблагодарить предков за заботу. Но хоть убей меня – не понимаю, что они пытаются мне сказать?»

Утро выдалось тихим и серым.

Илларита позавтракала с отцом: за столом было непривычно мало слов, и даже горячий чай не разогревал прохладную атмосферу. Отец несколько раз погладил её по руке – он радовался возвращению дочери и наслаждался каждым её словом, не подозревая, как много тягот скрыто за улыбкой.

После завтрака Илларита поднялась наверх и аккуратно приоткрыла дверь в комнату Милитты. Сквозь плотные шторы скользил мягкий свет, выхватывая из полумрака знакомые детали: старую гребёнку, книжку с закладкой, вышитую салфетку…

Она медленно осмотрелась, вдыхая такой родной запах засушенных цветов. Сердце болезненно сжалось – Милитта ушла слишком рано, её светлое лицо больше никогда не появится на пороге.

-Прости, сестра, - шепнула Илларита, едва дыша. – Прости, что не смогла тебе помочь, прости, что вышла за твоего жениха! Я… Я любила его, представляешь, какая я дурочка?! Но теперь, когда он открыл своё лицо, единственное, о чём я мечтаю – это снова стать незамужней. С тобой он был другим человеком, Милли. И я не знаю, с кем из нас он был настоящим – с тобой или со мной? Это очень пугает… Кто знает, возможно, погибнув, ты избежала более страшной участи? Виллем готов на всё, лишь бы получить наше графство!

Она вздохнула и погладила подушку на кровати сестры.

- Но знай – я не позволю ему захватить этот дом и наше графство! Не допущу, чтобы родовой титул украл бастард герцога! Пока ещё я не знаю, как, но клянусь – я найду способ.

Пару мгновений Илларита молча стояла, опираясь о деревянную спинку стула. Вечная тишина комнаты стала её свидетельницей.

А потом вышла и плотно прикрыла за собой дверь.

Вечером, когда по дому разлились тишина и запах травяного чая, она пожелала отцу доброй ночи, а сама отправилась в библиотеку, где хранились толстые тома с переплетами из потрескавшейся кожи, десятки свитков и дневников.

Вошла и на мгновение замерла, окутанная воспоминаниями счастливого прошлого.

Вот они с сестрой играют тут в прятки, вот получают нагоняй от строгого учителя, ибо книгохранилище – не место для беготни и смеха. Вот она учится читать, а Милли, сидя рядом, старательно складывает цифры…

Тряхнув головой, она прогнала видения прошлого и пошла вдоль полок, проводя пальцем по корешкам.