- Ты принесла его сюда, глупая бездарная наследница, - прошептал он, и его голос прозвучал как сухие листья, шуршащие по асфальту. - Ты притащила погибель на своих плечах. Кубки… - он вновь издал этот жуткий, каркающий смешок. - Вы думаете, что наполняете их силой? Вы кормите их. Вы кормите его.

Хашим замер. Он медленно обернулся к балахонистому, не выпуская из рук черное перо. На его лице не было удивления, только какая-то страшная, холодная ясность.

- Ты опоздал, - произнес Хашим спокойным голосом , лишенным дрожи. - Твое время истекло еще до того, как ты родился в тени. До того, как тебя отделили от Зинтары.

Фигура в черном задергалась, его балахон начал раздуваться, хотя в комнате не было ни единого движения воздуха.

- Ты… - прохрипел безумец, указывая пальцем на Хашима. - Ты предатель всех сторон. Ты играешь на пианино из мертвых костей. Думаешь, она поймет? Думаешь, наследница простит, когда поймет, чья кровь на самом деле на этих кубках?

Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. Чья кровь? О чем он говорил? Мои руки задрожали, кристалл в них внезапно стал горячим, как раскаленный уголь. Я посмотрела на кубок, который держала, а потом на Зинтару, на его бледное, безмятежное лицо.

- Хашим, о чем он говорит?! - мой крик сорвался на визг. - Какая кровь?

- Александра, не слушай его! - Хашим и не посмотрел на меня, его взгляд был прикован к безумцу. - Он - эхо старого мира. Он осколок безумного сознания того, кто начал ту битву на пятом материке. Он питается твоими сомнениями. Если ты сейчас остановишься, если ты сейчас позволишь страху заполнить твое сердце, мы все погибнем. Здесь и сейчас. Щупальца не дремлют, смотри!

Я бросила взгляд на стену. Щупальца бились еще яростнее, куски реальности отлетали в сторону, как осколки льда. За ними клубилась такая чернота, что у меня заболел мозг от попыток осмыслить её глубину. Стало ясно: если мы не запечатаем путь, эта чернота войдет сюда. Поглотит мир.

Безумец снова засмеялся, и звук его смеха прошел сквозь меня, как ледяное лезвие. Он начал двигаться по кругу, его шаги не издавали ни звука, словно он ступал по самой материи пространства.

- Наследница не узнает… - продолжил он бормотать, словно заезженная пластинка. - Она не узнает, что ключи от портала… это не инструменты. Это жертвенные чаши.

Я онемела. Рука с кубком безвольно опустилась.

- Я знаю что это жертвенные чаши, - ответила я, каждое слово давалось мне с трудом.

Хашим резко обернулся ко мне. В его глазах отражалась такая боль, такая отчаянная решимость, что я на секунду забыла, как дышать.

- Александра, слушай меня! - сказал он, и голос его сорвался на крик. - Это не просто артефакты! Да, кубки требуют жертвы. Но не жизни! Они требуют силы! Часть души, часть магии, часть того, что делает нас живыми! Да, это больно. Да, это может оставить шрамы на вечность. Но это цена, которую мы заплатим за то, чтобы наши дома, наши воины, наши города не превратились в пыль у ног того, что там снаружи! Ты помнишь, сама говорила об этом!

Наагат двинулся ко мне, но фигура в черном тут же преградила ему путь, метнувшись с нечеловеческой скоростью.

- Ооо, она не уверенна насчёт цены, - прошептал безумец, стоя теперь совсем рядом со мной. Его запах был запахом тлена и старых книг. - Она надеется, что еще есть выбор. Но выбор был сделан за неё, задолго до её появления. В тот день, когда она впервые появилась в этом мире.

Я взглянула на Зинтару. Он лежал неподвижно, сфера в его руках начала медленно пульсировать темным светом. Словно сердце, которое начинало биться не в его груди, а там, в пустоте. Я сделала шаг к нему.

- Не подходи! - Хашим предостерегающе вскинул руку. - Александра, оставайся на своем камне! Если ты сойдешь с круга, связь разорвется, и тогда то, что сейчас внутри сферы, поглотит его окончательно. Он не проснется. Он умрет в этом промежуточном пространстве, навечно запертый в пустоте.

Мой разум разрывался. Справа - безумец, шепчущий об ужасах, которые я боялась осознать. Слева - Хашим, требующий невозможного. Передо мной - Зинтара, мой Зинтара, чья жизнь висела на волоске, который я должна была успеть удержать.

Я посмотрела на свои руки. Кубок, выточенный из камня, казался сейчас живым существом. Он грелся в моих ладонях, впитывая мое тепло. Кристалл в нем мерцал, откликаясь на пульсацию сферы в руках эльфа.

- Почему я? - прошептала я, обращаясь к потолку, к богам, к судьбе, к пустоте. - Почему я должна решать, чья кровь, чья душа наполнит эти чаши?

Безумец вновь рассмеялся, теперь этот звук напоминал рыдания.