Есть. Только папе я их озвучить не могу. Я и сама их боюсь. Мое будущее в руках Дениса. Я хочу быть с ним. Сейчас это мое главное желание.

— У нас хороший режиссерский факультет…

Папа ожидаемо ухмыляется в ответ на мое утверждение. Я понимаю, почему.

— Думаешь, в Канбаре хуже?

Закусываю кончик языка, давая себе секунду на размышления.

Нет. Я так не думаю. Канбар (Kanbar Institute of Film Television, NYU — одна из лучших мировых киношкол.) — моя мечта. Но теперь решения о реализации собственных мечт я буду принимать не сама. И даже не посоветовавшись с папой.

— Я была занята делом, пап. К тому же, Денис говорит, что с высокой вероятностью нам придется подавать ещё один иск. И апелляция возможно…

— Но всё это — наши с Денисом вопросы, Лисён. Твой вопрос — будущее в профессии. Я же прав, Денис?

Когда папа переводит взгляд на Астахова, тот уже взял себя в руки. Кивает. Я вижу, что задумался.

Чувствую себя неловко.

— Вот, видишь? Денис думает так же. Поэтому Алиса… Займись, пожалуйста…

Папа просит с нажимом на последнем слове. Я киваю. Моя голова остается склоненной. Снова тянусь к Денису. Теперь на его бедре лежит его же рука. Я накрываю ее и сжимаю. Проходит секунда — и моя ладонь уже в его пальцах.

Он давит сильно. Мне кажется, я улавливаю его страх меня отпускать. Когда останемся наедине, я заверю, что не придется. Даже ради Канбара.

— А насчет дела… — Папа обращается к Денису. Они снова смотрят друг на друга, дистанцировавшись. — Я жду счет, Денис. Оплачу, как и договаривались…

— Спасибо, Арсен. Но оплату за дело я не возьму.

Денис отказывается спокойно, но настойчиво. Папа улыбается.

— Это похвально, Денис. Очень. Но мы договаривались. Работал не только ты, но и твои юристы…

— Не переживайте. Своим юристам я заплачу из своего же кармана.

Папа и Денис — одного поля ягоды. Мужчины с одинаковым стержнем. И им одинаково важно настоять на своем. Я не лезу, потому что боюсь всё испортить. Только снова взываю к мамочке: пусть договорятся.

— Нет, Денис. У нас был договор. Я его исполню. Независимо от того, что и как было дальше. Договаривались мы о том, что ты работаешь за гонорар.

— Вы можете пожертвовать эти деньги в благотворительный фонд…

Мне кажется, предложение отличное. На месте папы я согласилась бы. На своем — в миллионный раз убеждаюсь в том, что люблю лучшего мужчину на свете.

Но вместо кивка папа слегка кривится. Прокручивает пальцами вилку. Раздумывает, смотря на нее же. Его ответ я слушаю, затаив дыхание:

— Я — человек слова, Денис. Исполняю его, а не ищу варианты, как бы избежать исполнения. Жертвуй, куда посчитаешь нужным. А за помощь дочери я заплачу.

Отец Алисы — идеальный партнер, но очень опасный противник. Наш нейтралитет сохраняется без изменений. На моем счету числится победа для его дочери… И лежат деньги, о которых мы договорились, и которые принять пришлось, потому что он — человек слова. А я, видимо, нет.

Посыл мне понятен. Но куда больше остаточных признаков отцовской обиды меня волнует Канбар.

Алиса отмахнулась. Сказала, что это так… Разговоры о далеких перспективах. Точно не вопрос принятия сиюминутных решений, но я понимаю, что переход от далеких перспектив к близким происходит моментально.

А отпустить спокойно её я не смогу. Следом поехать тоже. Расстаться… От мыслей об этом в груди становится тесно и больно.

Но и этот посыл её отца я тоже понял: теперь я ещё и преграда на пути его дочери к блестящему будущему. Ну что ж… И это тоже правда. Просто вся наша жизнь — это бесконечная череда не самых простых выборов. Рано или поздно каждому приходится сделать свой.

День рождения Арсен Колинчук отмечает громко. Подозреваю, это больше даже не для него, а для Алисы. Хочет, чтобы она гордилась размахом, который может позволить себе её отец. Я могу понять это его стремление как никто.

Мы с Алисой приезжаем на место — огромный загородный комплекс — раньше других гостей. Она обнимает отца и долго, от души, желает ему очень важных и особенных вещей. Я просто здороваюсь, тоже поздравляю и вручаю подарок.

Как перебить ставку Арсена «Канбар», я прекрасно знаю, но давить на Алису не хочу. Может дурак, что ещё не позвал её замуж, но почему-то откладываю.

У меня даже была идиотская мысль почесать отцу Алисы чсв. Попросить у него её руки сегодня. Так сейчас не делают. Факт. Но посрать. Я бы сделал.

Правда опять же решил, что не надо. Рано. Моя поспешность может сыграть против нас же.

На празднике Колинчуков я — далеко не главная фигура. Алиса прижимается своими губами к моим, шепчет: я тебя люблю, а потом упархивает помогать папе.

Ему тоже нужно её внимание. Это я понимаю. Стараюсь убедить себя, что готов делиться.

Отхожу в сторону и просто наблюдаю, как она сверкает рядом с отцом.