Набрасываю пиджак, спускаясь по лестнице.

Выйдя на улицу, дышу нормальным воздухом и радуюсь тому, что от музыки остались только отголоски. Разминаю шею, отхожу в сторону. Щелкаю зажигалкой, сразу же делая первую затяжку.

Обидно, я же почти бросил.

Несколько прекрасных минут наслаждаюсь условной тишиной, а потом слышу за спиной стук каблуков, но как-то внимания на него не обращаю.

Думаю: что должны быть в голове у бабы, чтобы в брачную ночь с одним строчить сообщения другому?

Ответить себе же не успеваю. Глазастая подходит ко мне сбоку, прижимается бедром к парапету, скрещивает красивые голые ноги, ежится на ветру, смахивая с плеча снова успевшие распуститься своенравные, как и хозяйка, блестящие волосы.

Она достает из своей пачки тонкую сигарету и нагло спрашивает:

— Можно зажигалку?

— Ты еще и куришь? — я отвечаю вопросом на вопрос, снова внимательно изучая девушку уже с близка. Видно, что первым делом ей хочется меня нахер послать, но сдерживается. Улыбается даже, голову наклоняет, хлопает ресницами… Рискует, блин:

— Под настроение… — Говорит обтекаемо, а я понять не могу — она кокетничает или думает, что типа издевается? Реально, что у них в головах?

— Сегодня, я так понимаю, настроение во все тяжкие.

Как ни странно, просто кивает. Сжимает сигарету губами и подается ближе ко мне.

Я поджигаю. Она красиво затягивается и выпускает дым так же, как я сделал чуть раньше — струйкой в небо. Я залипаю на длинную тонкую шею. Сжать хочется. На себя потянуть. Губы попробовать.

Возбуждаюсь я, хотя пила она.

— Ужасный день. — Девушка признается, опуская взгляд и хмурясь. Смотрит в мои глаза без страха и стеснения. Чувство, будто мы давно знакомы.

Недолго думаю, прочитать ей нотацию или в покое оставить, в итоге же киваю и хмыкаю:

— Не говори. Сам охуеваю.

— Тебе тоже изменил человек, с которым вы встречались три года? — Услышав мат, глазастая не морщит нос и не фукает. Задает вопрос так, будто вызов бросает. У нас типа соревнование: кто круче влетел.

А мне всё так же нравится её внешний вид, голос, показушная дерзость и даже блеск в глазах. Она пьяненькая, но далеко не настолько, как я боялся.

Ждет ответа, не делая больше затяжек. Прижимает кисть к парапету и дает сигарете потихоньку стлевать. Я зависаю ненадолго на этом зрелище, а потом возвращаюсь взглядом к её лицу:

— Почти. Сегодня замуж за моего бывшего лучшего друга вышла девушка, которую я долго любил.

— Оу… Не думала, что кто-то сможет перебить мою сегодняшнюю ставку…

Девушка шутит и улыбается, но во взгляде то и дело проскакивает совсем не веселье.

Я её прекрасно понимаю. И фоновая злость из-за того, как легкомысленно они с подругой себя ведут, понемногу отступает.

Как еще в двадцать переживать подобные «трагедии»?

— По выпивке — точно нет… — Я чуть подкалываю, она фыркает. Тушит невостребованную сигарету и ловко отправляет её в урну. А вот я затягиваюсь.

— Давно куришь? — спрашиваю, хотя это вообще не мое дело. Выпустив дым в сторону, снова поворачиваю голову к девушке и отмечаю, что она слегка смущается. Закусывает уголок губ, думает, врать или нет.

— С сегодняшнего дня. Это была моя третья… — Пожимает плечами, кивая на урну. А я улыбаюсь.

Тянусь ко лбу и тру кожу. Блин, вот реально… Ну что за стремление к самоуничтожению? Ну изменил тебе мудак — плюнь и разотри. Ты такая, что одна не останешься. Пальчиком поманишь — всё желаемое получишь. Просто выбирай нормально, кого манить.

— Только продукты переводишь…

Она снова фыркает, меняя позу.

Теперь в парапет упираются уже упругие ягодицы. Она двигается ближе и поворачивает голову, приподнимая подбородок.

— Таким, как ты, меньше достанется.

Язвит безобидно, а всё равно хочется по жопе дать.

Ненавидит своего мудачка, а зубки выпускает на меня. Ну-ну… Взрослое поведение, конечно.

Но похуй. Мне нравится.

— Зовут тебя как? — спрашиваю, тоже поворачиваясь к ней и чуть приближаясь.

Взгляд скатывается на плечи. Вижу, что мерзнет — вся в гусиной коже.

Конечно, будет сопротивляться, но я-то слушать не стану. Стягиваю пиджак и набрасываю на голые плечи.

Из-под него выглядывает протянутая хрупкая рука. У нее аккуратный короткий маникюр натурального цвета и парочка колец на разных фалангах длинных красивых пальцах.

— Алиса. А тебя?

На работе её ровесницы обращаются ко мне на вы, но у… М-м-м… Алисы даже вопроса такого не возникает.

— Денис… Михайлович. — Легонько колю, усмехаясь. А потом сильнее, потому что Алиса снова фыркает. Это значит, что свое «Михайлович» я могу засунуть глубоко-глубоко. Туда, где темно и пиздец как уютно, наверное.

Я сжимаю ее ладонь и дважды покачиваю.