— Я могла бы попытаться убедить вас, чтобы вы убедили отца инвестировать в один хороший проект…

Алиса снова смеется и взмахивает рукой.

— Тогда мы потратили время не зря. К папиным инвестициям я отношения не имею. Он решает сам.

Я поворачиваю голову. Вижу на лице Альбины скепсис. Я даже знаю, что она хочет сказать. Но ловит мой взгляд… И мудро решает, что не стоит.

Улыбается, кивает…

— Хорошего вам вечера.

Салютует бокалом, чтобы дальше развернуться и уйти. А мы с Алисой остаемся вдвоем.

Я ловлю официанта и для нее. Берем ещё один бокал. Алиса пьет быстрее, чем стоило бы, а заметив мой пристальный внимательный взгляд, который сначала съезжает на шею, а потом возвращается к губам, оправдывается коротким:

— Жарко.

— Тебе поесть бы.

— Да. Я схвачу что-то…

Алиса поворачивает голову ко мне. Я смотрю внимательно. Она улыбается. Мы разговариваем без слов. Люблю эти моменты.

— Тебе идет толпа восторженных поклонников…

Я признаюсь, наслаждаясь тем, что Алиса немного краснеет и на пару секунд опускает взгляд.

Подняв, смотрит уверено:

— А мне одной рядом с тобой уже много…

— Это же Аля… — Вижу вспышку смущения, но Алиса её гасит. Пожимает плечами.

— Всё равно не нравится. Она тебя трогает. Тебя нельзя трогать. Только мне.

Даже не пытаюсь спорить. Киваю. Только тебе, малыш. Всё можно только тебе.

— Обещаю, больше никому не позволю себя трогать. Можешь возвращаться к отцу.

Я подталкиваю Алису, но она не отходит, а наоборот плотнее вжимается боком в мое тело.

Если кому-то было интересно, зачем дочь Колинчука рванула к одному из гостей, сейчас все наверняка всё поняли. Легкий шок-контент на глазах у именинника. Хотя он, честь ему и хвала, не просил нас делать вид, что мы — незнакомцы.

— Я потом подойду.

— А пока меня посторожишь? — поддеваю Алису, но она не злится. Тянется к губам. Закрепим эффект, я понял.

Целуемся.

Коротко, но в губы.

Первым отрываюсь. Алиса выдыхает в мои:

— Мне нужен один поклонник. Ты.

В искренности её слов не сомневаюсь. С улыбкой отвечаю:

— Он у тебя есть, не сомневайся.

Дальше вечер разгоняется.

Здесь и живая музыка, и парочка звезд. Пафосные скучные, и вполне оригинальные поздравления.

Алиса от меня почти не отходит. За одним из овальных столов мы сидим вместе. Шучу про себя, что теперь я повышен до одного из двенадцати приближенных к Колинчуку стульев.

Сам с тостами не лезу. И без меня есть, кому поговорить. Веду себя показательно прилично. Знаю, что наши с Алисой любования имениннику удовольствия не доставляет, поэтому мы обходимся без лишних нежностей на его глазах.

Танцуем, пьем, разговариваем.

Я смотрю на сцену, делая редкие глотки шампанского, когда чувствую, как на плечо ложится рука.

Запрокидываю голову, встречаюсь взглядом с улыбающимся Колинчуком.

— Поднимемся покурим, Ден?

Деном он меня уже сто лет не называл. И не смотрел вот так… Доброжелательно. Я, наверное, загоняюсь, но это меня не радует, а напрягает.

Ставлю бокал и снимаю с колен салфетку.

Алиса в уборной, поэтому сразу встаю.

— Конечно.

Понятия не имею, с чего вдруг Колинчук решил поговорить, но он выходит из зала и движется вверх — и я следую за ним.

Здесь значительно тише. Мы идем по коридору к одному из балконов. Дверь открывает Арсен, пропуская вперед меня.

Я достаю сигареты, он берет из пачки. Дает поджечь, затягивается.

— Хороший праздник…

Тревожность меня не покидает. Но в чем её причина, я еще не знаю. Тоже затягиваюсь и выпускаю дым в сторону практически пустого внутреннего дворика.

— Да. Всё великолепно…

Моя похвала Арсена почему-то смешит. Он фыркает и кивает, упираясь в перилла. Тоже довольно долго молча смотрит на сад, а потом вдруг поворачивает голову и задает вопрос, который я услышать совершенно точно не хотел бы.

— А ещё раз скажи мне, Ден… Пожалуйста… Как вы с Алисой познакомились?

* * *

Взгляд Арсена не меняется, но чем дольше мы смотрим друг на друга — тем лучше я различаю полутона.

Под напылением спокойной удовлетворенности полный пиздец. Скажу я правду или совру — без разницы. Это ничего не поменяет.

После минутного молчания я отвечаю коротко:

— Случайно.

Арсен усмехается, отталкивается от перил и поворачивается ко мне всем телом, складывая руки на груди. Проезжается взглядом по мне, как по замысловатому экспонату в кунсткамере, а я просто жду, что будет дальше. Только сердце нахуй вылетает. Потому что ничего хорошего.

— Ты пиздишь, как дышишь, Ден… Пиздишь, как дышишь… Я теперь думаю, сколько ж я бабок на тебе потерял…