Мы гоним по ровной трассе.

Алиса — смотря в телефон, я — на гладкое асфальтовое полотно. Улыбаюсь, оживляя в памяти самые яркие моменты последних дней.

Подозреваю, у нас с Алисой самыми яркими стали разные. Для неё, наверное, это больше кормление наглых овец, проход по шатающимся, держащимся на честном слове и столетних елях, мостикам, реально старые и стилизированные под них дома ремесников и мастер-классы с ними же. Еще, наверное, виды гор, рек и водопадов, вкусная еда, катание на лошадях.

Для меня же самые яркие — это проснуться, когда номер заполняет музыка, Алиска раздергивает шторы, и танцует, как когда-то в клубе, в ночь нашего знакомства. Оглядывается, подмигивает, совсем без сожаления говорит:

— Ой, прости… Разбудила, да? Не хотела…

Отворачивается и продолжает.

Потому что очень даже хотела.

Пищит, когда я делаю рывок к ней и затаскиваю обратно в постель. Сначала мы целуемся. Она брыкается, я преодолеваю сопротивление. А потом сопротивления просто нет.

Мне приятней просыпаться, чтобы кончить в неё, чем для вкусного завтрака и бодрящего кофе.

Сейчас же прокашиваюсь, руки проезжаются по рулю. Не стоит терять концентрацию. Мы всё же в дороге.

Скашиваю взгляд, слыша жужжание телефона Алисы. Она смотрит на экран, но брать не спешит: после нескольких вибраций скидывает.

— Потом перезвоню… — Произносит тихо, поворачивает голову ко мне и улыбается, как бы извиняясь.

Почему, я понимаю.

Это звонил отец. В их общение я не лезу. Алиса, когда звонит он, тоже отходит. Она, как и я, чувствует напряжение ситуации. Подозреваю, тоже надеется на то, что решение по её делу убедит отца в том, что зять у него… Ну как минимум не самый худший.

— Можем остановиться. Ты отойдешь…

На мое предложение Алиса мотает головой.

Снимает ноги с торпеды и садится в полоборота ко мне.

— Тут связь плохая. Я поэтому. Я не при тебе не хочу…

Киваю, сдерживая легкую улыбку и ответ: в тебе я не сомневаюсь, малыш. Подозреваю просто, он не хотел бы при мне.

Но это такое… Мои предположения. Грузить Алису не хочу.

Она тянется к моему бедру и гладит. Я ненадолго поворачиваю голову, чтобы поймать её теплый взгляд и улыбнуться в ответ.

Ради любви в этих глазах не страшно ни потерпеть, ни побороться. Да и доказать… Господи, разве же это проблема? Честно говоря, Алиса досталась мне слишком просто, как теперь кажется. Видимо, для баланса вселенная подкинула необходимость завоевать её отца. Когда-то у меня получилось. Попробую еще раз.

— В субботу у папы День рождения…

Я помню, поэтому киваю. Обычно я получал приглашения на мероприятия Колинчука, которые предполагают присутствие не прямо-таки друзей, но приятных ему полезных людей. В этом году пока, конечно же, нет.

— Если ты пойдешь одна — я не обижусь.

Так, наверное, было бы даже лучше. Зачем мусолить глаза человеку в его же праздник? Но Алиса на мое предложение кривится. Вздыхает и проезжается ладонью от бедра до колена. Снимает.

— Одна я не хочу. Мы — пара. Уверена, папа будет рад видеть нас вдвоем.

Снова сдерживаю улыбку и киваю. Интересно, сколько времени нужно человеку, чтобы отпустить ситуацию, на которую глобально он повлиять не может? Если любит Алису, конечно. А в том, что любит, я вообще не сомневаюсь.

— Заставляешь меня портить человеку праздник…

Говорю тихо, но Алиса, конечно же, слышит. Сначала возмущена — глаза становятся большими, она цокает языком. Потом же, стоит мне подмигнуть, улыбается, качая головой.

Умница. Сама всё понимает. Видит, что между нами не так всё гладко. Хотела бы, чтобы сближение происходило быстрее.

Я вижу, как улыбка сползает с губ Алисы. Её взгляд фокусируется на руле, но вряд ли она видит его. Механически перебирает прядь волос.

— Он не обязан меня любить, Алис…

В ответ на мое абсолютно честное и, думаю, справедливое заключение, переводит взгляд на лицо и несколько секунд смотрит так же — задумчиво. Дальше— вздыхает.

— Но я хотела бы, чтобы полюбил. Корю себя, что если не струсила бы после того заседания, он обиделся бы меньше. Тебе меньше пришлось бы врать из-за меня…

Слегка кривлюсь и отмахиваюсь. На самом деле, нет. Уверен — свое неприятие наших отношений он рационализирует именно так: я врал в глаза. Он мне дочку доверил, со мной обсуждал всяких там «Тимуров», а я вот так нагло… Но всё это — только рационализация, потому что неприятие сидит глубже. Где-то в эмоциях. Я его не устраиваю как зять интуитивно.

— И это он ещё не знает, как мы по-настоящему познакомились, — имитирую веселье, поворачивая голову и подмигивая Алисе. Она реагирует бурно — краснеет и мотает головой:

— О боже, нет. Только не это…

Разволновалась сильно — даже несколько раз взмахивает рядом с лицом, чтобы согнать жар.