— Я знаю, что мы об этом договорились. Я знаю, что сама на это согласилась. Я вижу, что ты смог без меня. Ты имеешь на это права. Я должна за тебя радоваться. Это я от тебя отказалась. Я, а не ты. Это я выбрала не то… Это всё я… Это я виновата… Но не выгоняй меня… Пожалуйста. Хотя бы не выгоняй… Я не справляюсь. Ты смог без меня, а я без тебя умираю.

Как загипнотизированная слежу за тем, как Денис обрабатывает мелкие порезы на моих руках. Хочу сказать, что это просто царапины, но язык не ворочается.

Я сижу на диване в гостиной. Он — на корточках у моих ног. Я расслабила кисть и позволяю ему крутить её и оглядывать, как посчитает нужным.

Денис привычно педантичен. Он даже достал несколько застрявших в ранах мелких осколочков и стеклянных пылинок.

— Не больно? — вскидывает на меня взгляд, а я перевожу голову из стороны в сторону, продолжая смотреть на наши руки. Я совсем не вру. Там мне не больно. Больно в груди. Очень-очень. Давным-давно.

Мне сложно поверить, что он меня касается. Хочется себя ущипнуть, когда осторожно гладит, тянется к исцарапанной коже лицом и легонько дует.

На глаза наворачиваются слезы, я закусываю губу, чтобы не пролились, но это не спасает.

Так делала в детстве моя мама. Так может делать только очень любящий тебя человек. И он меня любил, а я сама всё испортила.

— Алис, не надо.

Киваю в ответ на просьбу Дениса, упрямо продолжая смотреть в потолок.

Я помню, что он попросил меня об этом же тогда — в СИЗО. Я понимаю, что с тех пор ничегошеньки не поменялось.

Со мной слишком много проблем. Зачем они ему? Меня постоянно нужно спасать, защищать, портить из-за меня отношения с важными людьми, с кем-то или чем-то за меня соревноваться.

Это всё утомляет. Он имел право устать.

Я бы тоже, наверное, ушла от себя, если могла. Стала бы кошкой, прибилась к его двери. Терлась о ноги, ненавидела приходящих женщин, чувствовала себя единственной, кому позволено мурчать, устроившись на коленях.

Я так хочу всё отмотать… Кто бы знал, как я хочу всё отмотать. Не чтобы не переживать ту ночь, а чтобы не терять его.

Я больше никогда так не полюблю. Я больше никогда такого не встречу.

Мне всё это время хватало выдержи, чтобы оставлять свои проблемы при себе, но разлюбить, как сделал он, я не смогла.

Мне было больно видеть каждый раз его спокойным, дружелюбным, заботливым… И равнодушным.

Он сделал мне прощальный подарок — спас. Я должна быть вечно за него благодарна. Я не имею права ничего просить сверх этого. Но его слова звучали для меня, как толчки в спину. Один за одним. Один за одним.

Вали. Исчезни. Пропади.

Это слишком больно. В итоге я не справилась.

Я не хочу уезжать, но я не могу об этом никому сказать. На этом настаивает папа. Ему кажется, так будет лучше. Это поддерживает Наталья. Меня отпускает Маша. И Денис…

Я боялась к нему подняться, чтобы не встретить намек на присутствие в его жизни другой или других. Очень боялась. У него уже мог кто-то появиться. Ему же тридцать пять, он уже хочет семью. Я помню это.

Не пришла я, он пришел сам. Спустился, чтобы выгнать.

Чувствую, как в груди печет. Это случается часто. Обычно мне удается справляться. Сегодня, к сожалению, я не смогла.

Дурацкий чайник. Это всё он. Разбился, как и моя чертова жизнь. Был таким наполненным, и по глупости о пол. Мне просто надо было его донести. Потерпеть. Не справилась.

— Ты немного успокоилась?

Слышу голос Дениса как будто откуда-то издалека. Прислушиваюсь к себе. Да. Уже намного легче.

Глаза почти высохли. Я почти взяла себя в израненные руки.

Мы много часов потратили с Натальей именно на разговоры о нас с Денисом. Кому-то может показаться странным, но на фоне его отчужденности меркли многие переживания.

Я боялась, что придется сесть. Я плохо спала, мне мерещился нападавший. Я занималась поиском недочетов собственного поведения. Я перестала чувствовать себя в безопасности. Но всё это было свалившейся на меня огромной кучей проблем, которые раз за разом выталкивало из мыслей единственное важное: я его потеряла.

Прокашливаюсь, чтобы убедиться, что голос не пропал. Опускаю голову.

Снова натыкаюсь взглядом на наши руки. Денис мои из своих не выпустил. Поглаживает кожу. Делает одновременно больно и приятно.

Я снова хочу прожить с ним жизнь, родить ему детей, увидеть наших внуков…

Тяну руки немного на себя. Если он отпустит — разобьет мне сердце, но я всё равно это делаю. Только Денис не отпускает. Мой пульс ускоряется.

Бросаю быстрый взгляд Денису в лицо. Он смотрит так внимательно, что меня пробирает до костей.

Опускаю глаза, но вместо облегчения получаю приступ страдания. Хочу обратно.

Рискую.

Мужские пальцы медленно гладят мои, а я снова утопаю в бездонных глазах. Я может быть всё придумала, но они опять кажутся такими, как были раньше. Моими. Моими-моими.

Дыхание учащается. Только высохшие глаза наполняются слезами. Я не хочу плакать, стыдно, но опять уткнуться в потолок не успеваю.