Ночью мы обещали друг другу, что вслед за точками — новый абзац. Но потом оказалось, что ночь обнуляется. Раз так — договоренности тоже.

Съезжаю взглядом на букет. Хватаю его и разворачиваюсь.

— Цветы устроят. Думай дальше, как будешь извиняться…

Я взмахиваю рукой, забрасывая цветы на плечо. Оставляю за спиной обоих. Сама-то прекрасно знаю: как бы Тимур ни извращался, в жизни не прощу. Но хочу, чтобы Денис хотя бы немного побесится.

Без разницы, что будет считать меня дурой. Будем честными, он и так обо мне невысокого мнения.

Я смотрю в окно машины, вяло думая о чем-то своем, когда слышу:

— Почему загрустила, Лисён?

Вздыхаю, поворачиваю голову к папе, проезжаюсь пальцами по плотной ткани его пиджака от локтя к кисти. Он сжимает в своей крупной ладони мою, а я опускаю на самое надежное в мире плечо тяжелую голову.

Закрываю глаза, улыбаюсь.

Невезение может преследовать меня в чем-угодно, но в главном я несомненно выиграла: у меня лучший в мире папуля.

Сейчас мы с ним едем в какое-то тайное место. Меня ждет сюрприз — подарок в честь получения диплома и достижения одного из общепринятых совершеннолетий.

Понятия не имею, что он придумал на сей раз. Я с детства не привыкла что-то загадывать и просить. Самые мои смелые фантазии никогда не дотягиваются до реальности, которую дарит мне личный волшебник.

Его желание шокировать меня щедростью подарков усугубилось после смерти мамы. Мне кажется он постоянно думает о том, что хотя бы материальным должен компенсировать утрату.

Я не рискую говорить, что не надо. Сделаю этим больно нам обоим.

На самом деле мы ведь оба знаем: эту дыру ничем не заткнешь. Но если ему так легче — я не стану перечить. Восторг в моем взгляде всегда искренний.

Даю себе несколько мгновений на то, чтобы настроиться на положительный лад, потом только отвечаю:

— Не загрустила, задумалась просто. Волнуюсь из-за клипа, ты помнишь…

Папа кивает, мне становится немного легче.

На самом деле, о клипе я теперь волнуюсь намного меньше. Если за дело берется Денис Астахов — у нас есть все шансы, уверенность в этом во мне поселилась. А вот в остальном…

Зря я взяла тот чертов букет. Зря я вела себя с Денисом, как малолетняя коза.

Сейчас мне за всё это стыдно, но и исправить я ничего не могу. Как не могу и не думать о нем.

Тимур продолжает попытки меня вернуть. К ним я более чем прохладна. А о Денисе думаю.

Если говорить с собой же честно, даже немного страдаю.

Мои прогнозы не оправдались: пары дней, чтобы остыть, не хватило. Жалко.

— Не волнуйся, доченька. В Денисе я уверен…

— Ага, — отвечаю и закусываю нижнюю губу. Меньше всего мне хочется портить впечатление отца об Астахове. Что бы он себе там ни думал, я кривого слова о нем не скажу. Но всё равно грустно.

— Вы с ним нормально?

— Да. Более чем. Всё четко и по делу… — К моему огромному сожалению. Но об этом я папе тоже не скажу.

Денис выставил границы дозволенного и явно не собирается их пересекать. Я тоже хотела бы уметь вот так. Завидую ему.

— Малыш, давай закроем тебе глаза…

Предложение папы удивляет. А ещё вселяет интерес даже с учетом моей апатии. Спорить в жизни не стану. Отлипаю ухом от его плеча. Выравниваюсь на сиденье и даю завязать глаза специально заготовленной красивой лентой.

Немного поправляю, чтобы не давила, а потом пытаюсь привыкнуть к ощущениям. Они странные. Звуки те же, что и раньше, а перед глазами темнота.

Не будь рядом папы — я разволновалась бы.

— Виталь, что там по пробкам? — Папа спрашивает у водителя, а я тем временем снова ищу его руку и сжимаю.

— Минут пять и на месте, Арсен Ярославович.

— Ты же меня с моста вот так не сбросишь, правда? — я спрашиваю, снова расслабляясь на папином плече. Он же смеется в ответ. Сильнее стискивает ладошку. Его забота чувствуется в каждом слове и действии. Ему когда-то дико сложно было отпускать меня во взрослую жизнь. Но он у меня — супер-отец. Способен на всё.

— Только через мой труп. Твоя безопасность превыше всего.

Улыбаюсь. А еще немного обжигаюсь собственным стыдом. Если бы папа знал, как я иногда пренебрегаю собственной безопасностью…

Снова злюсь на себя. Ну что за дура? И полчаса без мыслей о Денисе не могу провести.

Вспоминаю о ночи. Сжимаю колени. Хочу и тоскую. Плохо мне.

Машина замедляется. Я слышу, как щелкают повороты. Мы ненадолго тормозим, и снова стартуем, плавно проезжаем по нескольким лежачим полицейским.

Вот сейчас я начинаю чувствовать легкий мандраж. Что же папа на сей раз придумал?

— Я сейчас выйду и помогу тебе, хорошо? — он аккуратно отпускает меня и двигается на сиденье.