Снова смеемся. Это шутка, конечно, но я не удивлюсь, если на ближайшем концерте в ночном клубе парни действительно выйдут на сцену в брендированных футболках юрфирмы Дениса.
Прощаемся мы у проезжей части. Парни ныряют в такси, мы с Денисом идем в сторону запаркованного внедорожника.
Уже тут я скольжу ладонью по руке моего мужчины. Сплетаю наши пальцы.
Денис опускает взгляд на меня, я смотрю открыто и складываю губами:
— Спасибо.
Мне он тоже отвечает сдержанным кивком. Но я вижу, что благодарность тешит. Уголки губ подрагивают. Пальцы сжимают мои чуть сильнее.
Мы подходим к машине с моей стороны. Денис хочет просто открыть дверь и помочь сесть, но я кладу ладони на мужские бока, укрытые плотной тканью костюмного пиджака. Смотрю в глаза. Привстаю на носочки и тянусь к губам.
Первый наш поцелуй получается сухим. Кажется, будто Денис просто позволяет мне прижаться к своим губам. На втором они смягчаются.
Я обнимаю его за шею, дрожу от ощущения рук на талии.
— Распишешься мне на груди? — спрашиваю, отстранившись. Сама блещу глазами, и в ответном взгляде тоже вижу блеск.
Да, родной. Ты — мой кумир.
Денис улыбается кривовато, скользит взглядом вниз — в вырез блузки.
— Понравилась идея?
Угадываю мысли. Впрочем, исход тоже.
Он хлопает меня по заднице, я делаю вид, что возмущена несправедливость.
— Как-то распишусь… — А от его многозначительности обещания тяжелеет низ живота. Прямо спазмом скручивает.
Денис снимает с меня руки, подталкивает внутрь машины. Я слушаюсь.
Прокашливаюсь и успокаиваюсь, пока он обходит автомобиль. Наши пошлые пикировки — это прекрасно, но сейчас нужно быть сконцентрированной.
Хочу, чтобы папа проникся тем, как много Денис сделал для меня.
Мы выруливаем на проезжую часть, я включаю фронтальную камеру на телефоне, чтобы проверить, как выгляжу.
Бред, ведь встретиться собираюсь с собственным отцом. Но все равно переживаю.
— Это ещё не все, Алис…
Слова Дениса кажутся неожиданными. Я поворачиваю голову, смотрю в ожидании продолжения.
— Думаю, стоит подать диффамацию за проплаченные публикации. Если захотят подать апелляцию — нам неплохо бы иметь вот такой сдерживающий фактор. Дать сигнал: мы готовы бодаться до бесконечности. Только уставать должны не мы одни. Расширим поле для договоренностей.
Внимательно выслушав, задумываюсь. Если прислушиваться к себе, ответ напрашивается сам собой: не надо. Я не мстительная. Мне не доставит удовольствие вид поверженного врага. Но если Денис говорит… Я привыкла ему верить.
— Это сейчас нужно решить?
— Нет. Подумай день-два. Скажешь. Работы там не много. Напряжение совсем не такое.
— Хорошо, я подумаю. И с папой посоветуюсь, наверное…
Оно само вырывается, но мне тут же хочется прикусить язык. Смотрю на Дениса и чувствую, как сердце сжимается.
Он никогда и ничего против не скажет, но моя зависимость от мнения отца ему не нравится. И я даже заверить не могу, что на наши отношения его мнение никогда и никак не повлияет, потому что Денис будет думать, будто папа меня против него настраивает.
Не зря говорят, что история циклична. Наша повторяется практически один в один.
Мы с Денисом снова заходим в то же заведение, в котором я когда-то не осмелилась признаться папе, что мы вместе.
Он поднимается нам навстречу. Я ускоряю шаг, чтобы обнять.
— Мы выиграли, всё хорошо…
Шепчу тихо, чувствуя крепкие-крепкие объятья.
— Это всё Денис, па… Это благодаря ему…
Вжимаюсь еще сильнее в папину грудь, по-детски надеясь, что заражу его своей уверенностью и восторгом.
Денис тормозит в шаге от нас. Дожидается, пока мы с папой наобнимаемся. Стоит мне отступить, подает руку первым:
— Добрый день, Арсен.
— Добрый, Денис…
Они ведут себя почти так же, как всегда, но на душе кошки скребут от осознания значимости этого почти. Сердце бьется болезненно быстро. Я превращаюсь в неизвестный науке прибор, который должен измерять теплоту направленных друг на друга искренних эмоций. И с Денисом, и с папой это очень сложно. В отличие от меня, без их желания их невозможно считать.
А мне опять же по-детски хочется заставить их взяться мизинцами и помириться. Но не сработает.
Смиряюсь, улыбаюсь обоим. Произношу про себя: «мамочка, помоги нам», и она будто откликается тут же. Я слышу папино:
— Ну что ж, Денис… Спасибо за победу. Огромное спасибо.
— У них не было ни единого шанса, пап. Вот ни одного. Веришь? — спрашиваю, с надеждой смотря на папу по диагонали через стол.
Он смотрит в ответ, привычно укутывая меня теплом.
Не могу перестать искать в его словах, действиях, настроении намеки на то, что даже победа не может заставить его принять Дениса. Стыдно за это, но что я поделаю? Слишком важно убедиться, что их отношения в норме.