Понятия не имею, сколько мы пробудем вместе. Я как-то перестал верить в вечность — слишком ясно чувствую близость конца. Но сколько бы ни пробыли — хочу знать, что любили так, как другие не любят.

Чувствую ее бедра на своих боках. Языком толкаюсь в рот. Она туго обхватывает член, я сдыхаю от ощущений.

Хочу её оргазма. Своего тоже хочу. Кончить и на секунду умереть счастливым.

Держу свой вес на руке. Толкаюсь. Толкаюсь. Толкаюсь. Сжимаю Алисину. Отрываюсь ото рта, смотрю в лицо.

Толкаюсь. Толкаюсь. Толкаюсь.

Я всегда любил смотреть Алисе в глаза, занимаясь с ней любовью. Они всегда были говорящими. И сейчас тоже.

Она любит. Очень сильно любит.

Спасибо жестокому богу, что меня.

Утро можно считать удачным.

Я провел две результативные встречи. Мне удалось отговорить отказываться от услуг одного важного сомневающегося человека и заполучить нового клиента.

Чувствую себя немного победителем. Щель света в кромешной темноте становится шире.

Уничтожить меня будет не так просто, Арсен Ярославович, как бы вам хотелось.

Если Алиса не решит иначе, конечно…

Удивительно, но в её чувствах я ни секунды не сомневался. Ни раньше, ни сейчас, а ощущение ускользающего сквозь пальцы чувства остается. Подозреваю, что-то подобное переживал сам Колинчук, когда у него угасала жена. Но собственное горе ничему не научило. Он готов убить друг для друга нас с Алисой только чтобы спать спокойно.

Я захожу в БЦ и движусь к турникетам. Вижу, что рядом с охраной стоят какие-то мужчины, но особого внимания не обращаю. Фирм в здании много. Мы занимаем всего один этаж высотки.

Сейчас поднимусь, попрошу у офис-менеджеров сориентировать, когда в пятницу свободна большая переговорная. Хочу собрать для разговора свою практику, обсудить наши дела и перспективы.

Слепых у меня в подчинении нет, всё видят, что происходят странные вещи. Держать умных людей в неведении — это свинство. Тем более, мне кажется, я смогу вывезти.

Жму на кнопку вызова лифта, чувствую вибрацию мобильного в кармане брюк.

Раньше подумал бы, что это скорее всего Алиса. Сейчас уже сомневаюсь. Она звонит и пишет мне редко.

Не потому, что нам хватает общения вечерами, по утрам и в выходные. Всё хуже: общаться нам сейчас сложнее. Она во многом права, мой ультиматум выглядит со стороны как самодурство. Но не поставить его я тоже не могу.

Достаю телефон и вижу, что звонит мне не Алиса, а Макс Малик.

Беру.

— Алло…

— Ты далеко? — Голос друга и партнера звучит отрывисто. Он злится или волнуется, а мне это сходу не нравится.

— Поднимаюсь в офис. А что?

Мне нужен незамедлительный ответ, потому что подтрепанные нервы плохо реагируют на неизвестность, Малик же как назло тянет.

— Поднимайся быстрей. У нас тут… Обыск, в общем.

Я скидываю, ничего не ответив.

Оглушило.

Ступаю в лифт, пялясь в одну точку.

Мне не двадцать лет, я давно не мальчик. В моей жизни было много обысков. Я занимался представительством в разных делах. Работал с разными людьми. Никогда не волновался. А сейчас…

Я же понимаю, по чью душу пришли.

Я просто до сих пор слишком наивный. Каждый раз удивляюсь. И каждый раз себе.

Ну как можно было до сих пор не понять, что Колинчук будет идти до конца?

* * *

Когда створки лифта разъезжаются, меня встречает непривычно оживленный холл.

Больше десяти незнакомых мне людей стоят рядом с партнерами — Максом, Валерой и одним юристом из наших уголовщиков. Из-за стойки рецепции на меня большими глазами смотрит офис-менеджер Ира.

Надеюсь, все успели заблокировать свои ноутбуки.

— Добрый день.

Подхожу к «гостям». Протягиваю руку тому, кто разворачивается ко мне, кажется главным.

Пришедшие мужчины не выглядят агрессивными. Скорее манали они весь этот геморр. Но, видимо, их очень попросили. Так, что не смогли отказать.

— Добрый. Лисецкий Семен Петрович, — мне показывают корочку, я еле сдерживаюсь чтобы не присвистнуть. Высокая должность. Можно даже пошутить, что нам тут оказывают честь. — В рамках уголовного производства по данному адресу будет проведен обыск…

— Вы определение уже посмотрели? — не дослушиваю. Перебив, спрашиваю у своих.

Малик молча протягивает мне копию определения. Читаю.

Просто номер производства и статьи. Легализация, злоупотребление, уклонение… Джек-пот из составов. Но что это за букет — непонятно.

— Ты знаешь, что это за дело? — Макс смотрит скривившись, как будто начал утро, заглотив целый лимон. Понимаю его чувства. Сам бы тоже кривился, если бы не хотел убивать.

В душе не ебу, что это за дело. Вероятно, то же, по которому арестован мой счет.