Мне хочется как можно быстрее сделать что-то, способное вернуть ситуацию хотя бы в то же подвешенное состояние, которое нервировало ещё утром. Теперь-то понятно — тогда всё было далеко не так плохо.

Алиса отлипает первой.

Отстраняется, вытирает слезы с лица.

— Я всё… Я успокоилась…

Отчитывается, хотя я не ставил ей ни сроков, ни условий. Мне может даже легче было бы, предъяви она хотя бы что-то мне. Но нет.

Она садится ровно в кресло. Берет протянутую бутылку с водой и пьет. Прокашливается, поправляет юбку…

— Едем?

Кивает в ответ на мой вопрос.

Всю дорогу до заведения, в котором у нас назначена встреча с её отцом, смотрит только перед собой, почти не моргая. С отвлеченными разговорами я даже не пытаюсь лезть.

Красивое лицо до сих пор белое. Изящные руки безвольные. Она не плачет, но в душе ей наверняка мерзко. Чувствую себя палачом, который заставляет нырнуть беднягу из огня да в полымя.

Я несколько раз торможу себя за секунду до того, как произнести: «давай отменим встречу». Она согласится. Я это чувствую, но так же чувствую, что это было бы неправильно.

Опять паркуюсь, отстегиваю ремень безопасности, отмечая, что пальцы Алисы сильно сжаты в замок.

— Денис… — Она обращается слабым голосом, я поднимаю взгляд и ловлю её — прозрачный и совсем не боевой.

Хочу ошибаться, но интуиция подсказывает, что сейчас будет просьба. И что она мне не понравится.

— Я не смогу сейчас… Пожалуйста… Давай не сегодня…

Так и есть. Я закрываю глаза и сглатываю. От груди по организму распространяется раздражение.

Всё мы сможем. Ничего в этом такого. Понимаю это, но гашу.

Ремень со свистом сматывается на скрытой катушке. Я отвечаю Алисе:

— Хорошо.

Колинчук уже ждет нас с Алисой за столиком. Замечает не сразу. Какое-то время сидит, довольно хмуро смотря за окно. Думает о чем-то, наверное. А потом поворачивает голову, фокусирует взгляд на дочери и моментально меняется.

Я не придумываю, так и есть. Изменения разительные. Взгляд зажигается. Он встает, раскрывает объятья, и в нашу с Алисой сторону волной расходится тепло.

Она на отца тоже реагирует.

А вот моя реакция абсолютно глупа, но я чувствую ревность, когда моя рука съезжает с женской поясницы вниз, но не по ягодицам, а по воздуху, потому что Алиса ускоряет шаг, оставляя меня за спиной. Очень хочет к отцу.

— Лисена, — они обнимаются, я же заставляю себя не торопиться. И не беситься на ровном месте.

Сегодня мы с Алисой играем в клиента и адвоката. Это совсем не то, на что я надеялся. Но и она не хотела, чтобы заседание закончилось её истерикой.

— Глаза красные… Ты чего? — Арсен подмечает всё. Сжимает в ладонях лицо дочери и приподнимает. Изучает внимательно, Алиса же пытается увернуться.

— Ничего, па… Просто…

Наверное, корит себя сейчас, что не придумала заранее какую-то отвлеченную отмазку. А на ходу теперь сложно.

Но я помогу, чем смогу.

— Добрый день, Арсен, — делаю последний шаг к столу, протягиваю руку для пожатия, привлекая внимание к себе.

— Добрый, Денис. Добрый…

Колинчук отпускает дочь, она тут же шагает чуть назад за его спину. Смотрит оттуда на меня. Глаза на мокром месте, в них стыд и благодарность. Мне от этого не лучше, даже подбодрить не могу, мы же играем в деловые отношения. Они фамильярности не предполагают.

Мы с Арсеном пожимаем друг другу руки. На меня он тоже смотрит пристально, но улыбается. По взгляду видно — ждет хороших новостей. Жаль, что у нас с Алиской для него пока только плохие.

— Ну что вы там? Уже поздравлять-то можно?

— Давайте сядем, — я киваю на стол. С моим предложением соглашаются и дочь, и отец.

Царапает, что Алиса садится ближе к Арсену — с его стороны.

Мне снова достается осторожный взгляд, но Колинчук отодвигает для неё стул рядом с собой, и она слушается.

Видно, что пытается взять себя в руки, для этого концентрируется, смотрит вниз, просто дышит и время от времени сглатывает.

Её состояние меня дико беспокоит. Самому плохо из-за того, что плохо ей. Но приходится отрываться, чтобы не вызывать подозрений.

— Алиса, Ден, ну говорите…

Отец Алисы нетерпеливо просит, и я понимаю, что говорить буду сам.

— Поздравлять рано. Дело усложнилось.

Я вижу по лицу Арсена, что он настроен был получить другой ответ. Слушает меня с улыбкой. Переваривает слова… Его улыбка тухнет потихонечку…

— В смысле? — Колинчук спрашивает, скашивая взгляд на Алису, которая снова сжала пальцы в замок и повернула голову к окну.

Ну не страдай ты так, Лисён… Исправим…

Хочу к ней прикоснуться, но нельзя.

Вместо этого возвращаю себе внимание её отца: