Ощущения искр из глаз нет, только вкус металла во рту. Удар не слишком сильный, но след останется.

Боковым зрением отмечаю, как Арсен стряхивает руку.

Драться я с ним не буду, конечно же. Тру челюсть. Поворачиваю голову назад и смотрю в глаза. Он в бешенстве. Аж перекошен.

— Алиса слишком влюблена в тебя, дерьма кусок. Она в упор не видит, что ты такое…

— Ну и что же я такое?

— Ты моего ребенка трахнул для удовольствия. Просто развлекся, пользуясь состоянием. Пьяную. Обиженную. Вышвырнул, как шалаву. А на следующий день раз — и по-новому на ситуацию посмотрел. Я тебе её сам под нос подсунул, дал понять, что ради неё — любые деньги. Что угодно. И ты решил, что угодно тебе всё… У нее опыта — ноль. Ты ей мозги запудрил, превратил в верную кошку. Готовишься пожинать плоды. Но ты моих бабок не получишь, можешь не надеяться…

— То есть вы думаете, что вашу дочку только из-за ваших бабок любить можно? — Мне самому гадко это спрашивать. В кармане уже в третий раз жужжит телефон.

Сейчас знаю одно: в жизни не допущу, чтоб Алиса об этом разговоре узнала. Это для нее слишком.

— Не заговаривай мне зубы. Ты уже с Алисой отлично поработал. Нет, Денис. Мою дочку можно и нужно любить за то, что она — сокровище. Настоящее, мать его, сокровище. Но тебе ею пользоваться я не позволю.

Мы вдвоем замолкаем и слушаем звук телефонной вибрации. Уверен, Арсен тоже в курсе, кто звонит. И ему тоже от этого больно.

Только в его представлении, дочь топчет не он, а я. В его голове я превратил Алису в безмозглую болонку. А в моей отец унижает её сейчас не меньше, чем в разговоре с ним унизил уебок-Тимур.

— Это все бред, Арсен. Вы подогнали под личные обиды историю, о которой ни черта не знаете…

Арсен усмехается и отступает. Смотрит на меня с притворным удивлением, приподняв брови.

— Не знаю? Так расскажи! Или не так, давай по пунктам ответь просто: ты снял мою дочку в клубе? Ты сначала трахнул её, а потом вышвырнул, чтобы не отсвечивала? Утерся, как салфеткой, а утром увидел у меня в кабинете и понял, что вляпался? А потом понял, что не вляпался, а очень даже выиграл? Когда я давал тебе ключи, Денис, тебе просто нужно было отказаться. От всего, блять, отказаться. Я бы не узнал. Алиса пережила бы. Ты пошел ва-банк. И ты уже проиграл.

— Не лезьте в наши с Алисой отношения, Арсен. Услышали?

Первый ответ на мой вопрос: усмешка. Дальше Арсен снова шагает ближе, подается своим лицом к моему и говорит тише:

— Это ты меня послушай, Ден… Я даю тебе месяц, чтобы свернуть свой охуенный план. Слейся сам. Так, чтоб моей девочке было не слишком больно. Не сольешься — пожалеешь. Я сдохну, но тебе её не отдам. Ты мразь. И ты её не заслуживаешь. Считай, я даю тебе последний шанс. Всё же дело для неё ты выиграл. Не воспользуешься — я тебя уничтожу.

Данный мне… М-м-м… Срок оказался не то, чтобы четким. Вероятно, чтобы я не решил тянуть целый месяц, первые весточки и звоночки начали приходить уже через недельку. Они прилетают ко мне каждый день.

Каждый день сбивают, заставляют собираться. Отказаться от Алисы не мотивируют. Разве что поехать к её отцу и дать ему в морду.

Это совсем не благородное желание. В цивилизованном мире и со старшими так нельзя. Но блять…

Это ж надо было, чтоб его заело именно на нас с Алисой? Там, где и не пахнет ложью, корыстью и лицемерием. Там, где всё слишком ценно и поэтому кажется особенно хрупким.

Я не откажусь, конечно же. Только это стоить мне будет очень дорого. Уже стоит.

Я держу в руках составленную офис-менеджером таблицу с моими постоянными клиентами, объемами уже проделанной и только оговоренной работы, её стоимостью и статусом оплаты, и понимаю, что всё сыплется.

Многие из тех, с кем я наладил долгосрочные доверительные отношения, благодаря кому накопил достаточно капитала и веса, чтобы объединиться с друзьями в свою юрфирму с автономной практикой — это люди, которым меня когда-то давно посоветовал Колинчук. И теперь они один за другим звонят, пишут письма, просят встреч, чтобы сообщить, что хотели бы приостановить сотрудничество.

Не потому, что я или мои юристы где-то жестко проебались. Просто Колинчук для этих людей — величина. А я — сервис, который пусть с сожалением, но можно попытаться заменить.

Я не вычеркиваю имена и названия бизнесов из таблицы просто потому, что так мой крах станет для меня же слишком очевидным.

Я возненавижу Колинчука сильнее. Я может быть даже немного отчаюсь. Правда ненадолго. Со дна в своей жизни я уже поднимался.

Закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Дальше — откладываю лист. Слышу писк входящего сообщения на почте. Перевожу взгляд на экран ноутбука и сглатываю. Тема письма говорящая. Ещё один отказ от услуг. Ну что ж… Ожидаемо.