– Емельянов! Куда уже он делся? Только что же здесь был! – доносится из коридора голос Щукина, едва я успеваю закрыть дверь архива и зажать Варю в углу, зацеловывая.

Тяжело вздохнув, замираю.

– Емельянов! – зовет Анатолий Михайлович громче.

– Можно я не пойду? – шепчу, а Варя, закрыв глаза, усмехается.

Ладно, сам понимаю, что деваться некуда.

Отстраняюсь.

– Я тут, товарищ полковник, – распахнув дверь, пропускаю Варю вперед и выхожу следом.

– “Мы с Тамарой ходим парой”, – недовольно косится на нас Щукин и кивает мне на дверь. – Пошли, разговор есть.

Возможно, Анатолий Михайлович подозревает, что мы с Варей вместе, потому что скрываться так, как раньше, у нас уже не выходит – друг без друга просто невыносимо. Но если и подозревает, то почему-то молчит и делает вид, что ничего не замечает.

А мы все это время не спешим рассказывать родителям о том, что снова встречаемся, чтобы дать друг другу возможность перевести дух без лишних разговоров и ожиданий родных.

Пропустив Щукина в кабинет, вхожу следом и плотно прикрываю за нами дверь. Ветрова уже нет.

– Садись, – кивает на стул Щукин и тоже опускается на свое кресло. – И слушай.

– Я вас внимательно слушаю, Анатолий Михайлович, – серьезно смотрю на него.

– Ты, Константин, хоть и “с приветом”, – сердито крутит полковник рукой у виска, – но офицер толковый. В бою первый. Жизнью ради подчиненного рискнуть готов. И, как показала практика, штабной работы тоже не боишься. Вон, даже с делопроизводством разобрался за короткий срок. Золотой кадр, можно сказать. Бешеный только очень.

Мысленно закатываю глаза. Похвала от нашего командира – как отдельный вид искусства.

– В капитанах засиделся ты однозначно, это всем понятно, – продолжает он рассуждать. – Пора получать майора, нам срочно нужен командир группы вместо Ветрова. Но ты еще не восстановился. По уму – Прохорову надо новое звание давать, по совести – тебе. И что мне прикажешь делать? Как скоро ты вернешься в строй?

– Еще месяца два мне придется ограничивать нагрузку, – честно признаюсь, потому что не хочу никого подставлять. – Пока что я не очень резвый боец. Командовать я, конечно, смогу. А бегать наравне со всеми – нет. Илюхе давайте, что тут думать-то?

– Обидишься ведь? – щурится Щукин, задумчиво глядя перед собой.

– Да что я, маленький что ли, обижаться? – отзываюсь спокойно. – Пророк тоже достоин.

– Есть еще один вариант, – резко встает Анатолий Михайлович и отворачивается к окну. – Более перспективный, а ты у нас парень амбициозный, тебе может понравиться.

С сомнением смотрю на его спину и даже не предполагаю, что это может быть за аттракцион невиданной щедрости.

– Звонил мне один товарищ с верхов, искал человека толкового. Я обещал подумать, кого можно порекомендовать. Я могу тебе дать майора, если ты согласишься на переезд. По вступлению в новую должность года через четыре получишь подполковника, дальше еще вырастешь. Тут же тебе полковника ждать до седых мудей.

– Надоел я вам? – криво улыбаюсь, но в душе разливается тепло.

Майор – это хорошо, а подпол – еще лучше. Я совру, если скажу, что мне не польстило это предложение. Но есть в нем и минусы.

Например, переезд. Мама однозначно откажется и останется без присмотра, а Варя должна будет ехать за мной в другой город и заново обустраиваться, пока я буду пропадать на службе. А тут все свое, родное и привычное. Друзья мои здесь, опять же.

Я не хочу, чтобы у нас с Варей получилось как у ее родителей. Я бешеный, да, но я не готов менять семью на амбиции, тут мы с полковником все же разные. Мне важно, чтобы мои родные были рядом и им было хорошо.

– Да при чем тут надоел? – Щукин оборачивается и сердито смотрит на меня. – Ты всю жизнь собираешься под пули подставляться? Нога ничему не научила? Должна же эта адреналиновая ломка утихнуть когда-нибудь, в конце концов?

– А у вас утихла? – не могу сдержать улыбку.

Анатолий Михайлович замирает с открытым ртом, а потом обиженно хмурится.

– Так покуролесить иногда охота, – неожиданно признается доверительно. – Да сил уже нет, потерял форму.

– Я не хочу переезжать, – виновато опускаю взгляд.

– Да понял я уже, – отмахивается Щукин со вздохом.