Сидим, болтаем, пьём чай. Ржу над кривенькой мамой, потому что то ли она такая чудная, когда выпьет, то ли это мне так трезвому кажется.

Когда приходит время расставаться и мама, попрощавшись, уходит в комнату, давая нам возможность побыть ещё немного наедине, я обнимаю Варю и притягиваю к себе.

– Я сейчас тебя довезу, – шепчу, поглаживая её щёку, от чего Варя жмурится, как ласковая кошка.

– Нет, Кость.

– Берцовая, – фыркаю, а она усмехается.

– Я сама доеду. Какой смысл тебе мотаться туда-обратно?

– Чтобы побыть с тобой подольше, – улыбаюсь.

– Завтра увидимся, – шепчет Варя, и я, вздохнув, соглашаюсь.

Проводив её до машины и забывшись, падаю на кровать. Она с треском кренится. Чертыхаясь, снова выправляю ту же самую ножку. То и дело слежу по карте за такси – наконец, оно подъезжает по адресу. Варя пишет спустя пару минут, что едет в лифте, и я со спокойной душой иду в душ.

Намыливаюсь, чувствуя в теле приятную звенящую слабость, и отвлекаюсь на входящее сообщение. Бросаю взгляд на телефон, который стоит на полке напротив.

«Костя, ты совсем сдурел?!» – читаю начало и, нахмурившись, вытираю руки, чтобы открыть сообщение полностью.

«… Ты мне наставил засосов на шее, а папа увидел!!!» – пишет Варя с кучей восклицательных знаков.

Виновато морщусь и, вздохнув, пишу ответ.

«Блин, Варь, ну я не специально. Башка просто отключилась от того, какая ты охрененная. И что сказал отец?»

Пока Варя печатает, я жду, нетерпеливо кусая губу.

«Я сказала, что это аллергия на тональный крем. Не уверена, что отец сильно поверил, но опровергать не стал.»

Подумав, скидываю ей фотку из душа, на которой не видно лица, но видно грудь, пресс и блядскую дорожку волос, переходящую в пах. Беру ракурс так, чтобы фотография оборвалась на грани дозволенного, оставляя полет для фантазии.

«Это в качестве моральной компенсации», – подписываю.

«Я тебя убью завтра, Костя!!! Буду плакать, что у меня больше нет такого красивого парня, но убью, честное слово!»

Улыбаюсь как дурак, пьянея от эмоций.

«У тебя есть ключ от архива?» – печатаю в ответ.

«Есть, а что?»

«Будешь убивать меня там в обед, пока никто не видит. Встретимся в два часа.»

Помня о том, что мои сослуживцы, они же товарищи и братья по оружию, очень внимательные и заботливые, я, придя на работу, стараюсь вести себя непосредственно: активно участвую во всех разговорах. Мы обсуждаем какие-то новости, сплетни и просто малозначительные события. Расслабленно растекаюсь по дивану и подкалываю ребят, чтобы не вызвать подозрений, потому что второй щекотки я просто не выдержу.

Мужественно держусь, терпеливо дожидаясь свидания, хотя меня так и тянет заглянуть к Варе хотя бы на минуточку. Но, если полковник увидит меня возле неё, то он достаточно быстро проведёт аналогию и вычислит взаимосвязь между мной и «внезапной аллергией» у своей дочери.

Эта мысль – единственное, что охлаждает моё нетерпение, но даже она не может заглушить тягу. Она лишь делает предвкушение острее, превращая наше скорое свидание в маленькую, опасную и оттого ещё более желанную победу.

Сама Варя, конечно, сначала отнекивалась от идеи свидания в архиве среди стеллажей с папками. Говорила, что это безумие и мы обязательно попадёмся. Но я её дожал, пообещав быть осторожным, как партизан на задании. И меня потряхивает от одной только мысли, что я там с ней сотворю, пока все будут на обеде. Сожру её просто.

Дзынькает сообщение. Пальцы вздрагивают, когда раздается тихий звук в кармане штанов, но я не тороплюсь доставать телефон, потому что вокруг слишком много глаз. Сижу как ни в чём не бывало, а кожа на ноге аж зудит, потому что я уверен, что это весточка от Вари.

Только перед построением, когда друзья уходят в раздевалку, чтобы надеть бушлаты, я немного задерживаюсь, якобы допивая чай, быстро достаю телефон и читаю:

«Ты не забыл?» – пишет Варя.

«Нет, я помню, – пишу в ответ. – В два часа, как штык».

«Вообще-то я о командировке» – прилетает от неё тут же, будто она ждала моего ответа всё это время.

«И про это я тоже помню» – отправляю сообщение и тяжело вздыхаю.