Бомба для альфача

1. Выволочка

Распахнув глаза и посмотрев на будильник, я понимаю, что проспал за пиздюлями.

– Черт! – выдыхаю, скидывая одеяло и вскакивая с кровати. До начала рабочего дня полчаса. Времени в обрез.

Элементарно не успеваю даже почистить зубы и побриться. Успеваю только впрыгнуть в штаны и футболку. Подумав, хватаю мотоэкипировку и натягиваю на себя. Плевать, что вчера валил снег. Надеюсь, что дороги почистили, иначе я ну никак не успею добраться до Управления.

На мотоцикле езды минут десять-пятнадцать. Плюс мне нужно время переодеться в форму. Если я зайду в кабинет хотя бы ровно в восемь, это уже будет большим везением. Потому что не явиться на пиздюли к нашему дядьке Черномору равноценно тому, что совершить тяжкий дисциплинарный проступок – вылетишь как пробка из элитных войск.

Мне нельзя вылетать. Это вся моя жизнь.

Хватаю шлем, выхожу из квартиры и закрываю дверь. Спустившись на подземную парковку, завожу мотоцикл, закрепляю телефон на подставке, подключаюсь к блютуз-гарнитуре. Оседлав своего боевого коня, выезжаю во двор.

У меня всё по фэншую: ручки и сиденья с подогревом плюс тёплая мотоэкипировка, а резина дошипована и подготовлена к зиме. Поэтому я без особого труда набираю скорость и, встроившись в поток машин, ускоряюсь.

Дорога херовая.

Зима в этом году ведёт себя крайне непредсказуемо: то выдаёт месячную норму осадков за ночь, то плюсовую температуру, превращая всё это в грязь и кашу, которую потом замораживает очередным морозцем. Сегодня похожая картина, и дорога покрыта слоем грязного льда. Мотоцикл то и дело норовит вильнуть, приходится прилагать усилия, чтобы сохранять равновесие, и всё же ехать на меньшей скорости, чем я привык.

Быстрая езда – это мой вид зависимости и кайфа.

Иногда она помогает скинуть пар получше, чем секс и физуха. Но сейчас я не успеваю насладиться дорогой, лишь ловко маневрирую между машин, протискиваясь поближе к светофору. Опаздывать мне категорически нельзя, мне и так ввалят по первое число. Кто-то недовольно сигналит. Оборачиваюсь, показав средний палец, потому что нефиг выёбываться, когда ты сидишь в тепле и комфорте.

В динамиках раздаётся мелодия звонка, и я, ткнув на кнопку на шлеме, принимаю вызов.

– Костян, твою мать, ты где? – раздаётся многообещающий рык моего командира. Ему тоже грозит выволочка за мои косяки. Так уж у нас устроено, как у мушкетеров, – один за всех и все за одного.

– Через пять минут буду, – обещаю ему и, взревев двигателем, стартую, когда загорается желтый.

Притормозив у пропускного пункта, дожидаюсь, когда откроется шлагбаум, и въезжаю на закрытую парковку нашего Управления. Бросаю мотоцикл на стоянке как можно ближе к лестнице. Бегом, игнорируя лифт, поднимаюсь на третий этаж, на ходу стягивая с себя куртку. Влетев в комнату разгрузки, бросаю мотошмот на лавку, открываю свой ящик, вспоминая давно забытую армейскую жизнь и горящую спичку. Мне кажется, сейчас бы не сгорело даже половины.

Переодевшись, бегу по коридору и с облегчением наблюдаю, как Влад, мой командир, мается возле двери в делопроизводство.

– Успел, – сообщаю ему, по инерции пробежав ещё несколько шагов. Останавливаюсь и глубоко дышу, стараясь унять сбитое дыхание.

Заходим с ним вдвоём в кабинет делопроизводителя. Тут пока что пусто. Сотрудница ушла в декрет на той неделе и теперь мы ждем, что со дня на день придет какая-то новая на это проклятое место.

Проклятым его окрестил полковник, потому что все наши секретари спустя год-два уходят в декрет.

Ветер стучит в дверь кабинета полковника Щукина и, услышав басовитое «Да!», заходит. Иду следом, широко расправив плечи. Я бы должен изображать из себя виноватого, но это не в моем характере. Мой девиз: “подыхать, так с музыкой”.

– Явились, сукины дети? – обманчиво мягко усмехается полковник, и на его лице расползается хищная, предвкушающая улыбка.