– Что? – хмыкаю, притягивая её в объятия и жадно набрасываясь на губы. – Люблю тебя, неужели не понятно?

Варя что-то мычит мне в рот, так же неистово отвечая на мои поцелуи. И, кажется, она уже совсем не против попробовать без защиты.

Борюсь с искушением, понимая, что вот-вот проиграю, но меня спасает кровать: неожиданно раздаётся громкий треск, и мы с Варей с грохотом и хохотом падаем вместе с матрасом на пол.

– Ты не ушиблась? – спрашиваю я у Вари, помогая ей выбраться из обломков кровати и машинально прижимая к себе.

– Нет, всё нормально, – распрямляется она.

И тут же взвизгивает, вся съёживаясь, когда я щёлкаю выключателем. Стоит, закрывая грудь и лобок ладонями, а её волнистые волосы рассыпаются по плечам и спине, скользя каскадом по бледной коже.

Я замираю, словно поражённый громом. И Варя тоже застывает под моим взглядом, покрываясь смущённым румянцем. Потом она начинает судорожно озираться в поисках одежды, но я делаю шаг, обхватываю её за плечи и останавливаю.

– Варь… – смотрю в её ясные глаза.

Вижу, как трепещут от волнения ресницы. Слышу, как садится мой собственный голос, и прочищаю горло.

– Что? – выдыхает она напряжённо.

– Знаешь, на кого ты похожа? – улыбаюсь и жду, пока она отрицательно покачает головой. – На мадонну с картины художника… забыл, как его звали. Там ещё девушка в ракушке стояла.

– А, Венера? – неуверенно улыбается Варя.

– Ну, значит Венера, – пожимаю плечами.

Медленно веду ладонями вверх – к её шее, а затем скольжу вниз, к груди, мягко убирая её руки.

– Нечего скрывать произведение искусства.

Следом за руками склоняюсь губами и покрываю поцелуями шею.

– Костя, мне неловко, – слабо возмущается Варя, но я сердито мычу, чтобы не отвлекала меня глупыми разговорами.

Наклоняюсь ниже, лаская поцелуями тяжёлую, упругую грудь с розовыми, крупными сосками. Даже не представлял их другими у моей пышечки.

Медленно присаживаюсь на корточки, подбираясь к животу, и сжимаю её ягодицы ладонями.

– Костя! – возмущённо ёжится Варя, пытаясь вывернуться, когда я заставляю её встать на цыпочки, а затем и вовсе опускается на колени, лишь бы не дать мне добраться до цели. – Нам надо починить кровать, пока твоя мама не пришла!

– Всё успеем, – улыбаюсь я, тут же меняя тактику и затаскивая её к себе на колени. – Зная маму, она точно не будет торопиться. Как минимум – позвонит.

Веду ладонями вниз по крутым бёдрам, твёрдым икрам… и натыкаюсь на шрам. Отвлекаюсь, чтобы разглядеть его, но Варя тут же поворачивает моё лицо к себе и сыпет торопливыми поцелуями.

– Подожди, – уворачиваюсь и наклоняюсь, чтобы увидеть её ногу.

На икре в нескольких местах виднеются крупные рубцы. Они ещё свежие, фиолетово-красные, бугристые. Провожу по ним подушечками пальцев, а потом со вздохом смотрю Варе в глаза.

– Пиздец тебя размотало, – вздыхаю.

Поглаживая её ногу, другой рукой прижимаю Варю за спину к своей груди и целую в плечо.

Она, усмехнувшись, обнимает меня и на секунду позволяет себя пожалеть.

– Болит? – спрашиваю серьёзно.

– На погоду болит, – морщится она.

Понимаю, что ей неприятно говорить об этом.

– Со мной можно не стесняться, Варь, – вздёргиваю её лицо за подбородок, касаюсь губ поцелуями и улыбаюсь. – Не переживай, до свадьбы заживёт.

Она с усмешкой фыркает мне прямо в рот, и мы снова целуемся, сидя на полу среди обломков кровати, а после продолжаем заниматься любовью на полу. Я всё-таки надеваю презерватив, подметив «знак свыше», что нам не нужно торопиться. Да и реабилитация у Вари ещё не закончена – мозгами я это отлично понимаю.

– Костя, тебе чем-то помочь? – уточняет Варя, уже натянув толстовку на голое тело, пока я, напялив штаны, снимаю с кровати матрас, чтобы осмотреть масштаб бедствия.

– Можешь мной любоваться и восхищаться, – усмехаюсь, глядя на обломившиеся болты, скрепляющие основание. Разгибаю погнутую ножку и ухожу копаться в кладовке в поисках инструментов.

Не уверен, что у меня есть болты такого диаметра, но что-то после ремонта точно осталось. Приношу ящик и чиню кровать.