Наверное, нам еще о многом нужно поговорить. А, может быть, и не нужно, ведь сейчас мы оба слишком опустошены долгой разлукой, поэтому потихоньку наполняем друг друга заново.

– Помочь с документами? – уточняет Варя.

– Помоги. А то я до ночи буду сверять фамилии, – закатываю глаза.

Варя берет стопку папок и начинает быстро расставлять их по местам. Я усаживаюсь на стул, который каким-то чудом выдержал наш напор, и подаю ей новые, чтобы не приходилось лишний раз наклоняться. На все про все уходит минут десять.

Перед выходом из архива снова тяну Варю к себе. Целую настойчиво, долго.

– Кажется, работа в делопроизводстве сегодня встанет окончательно? – выдыхает Варя, пробегая ноготками по моему затылку и зажигая этим еще больше.

– Пусть стоит, – шепчу и не отпускаю ее, сильнее вжимая бедрами в напряженный пах.

– Я очень скучала по твоему упрямству, – шепчет Варя, обдавая мою шею горячим дыханием. – Но я бы не отказалась пораньше закончить с делами.

– Давай вечером встретимся? – прошу.

– Давай, – соглашается, и только тогда я ее отпускаю.

Закрыв архив, возвращаю в стоевую ключ. Васин работает как ни в чем не бывало – то ли реально ничего не слышал, то ли мастерски делает вид. Пустоцветов отсутствует.

Пока Леньки нет, ухожу в делопроизводство к Варе.

– Чем помочь? – смотрю на нее, утонувшую в кипе писем.

– Я сейчас корреспонденцию разбираю, – поднимает она на меня взгляд. – Отец попросил за него расписать по адресатам, а я еще пока путаюсь, кому что предназначено. Если ты сможешь взять это на себя, дело пойдет быстрее.

– О, это я запросто! – пододвигаю стул к ее столу.

Вскрываю конверты, пробегаю глазами содержание и отписываю документы, а Варя их сразу же регистрирует. Расквитавшись с последним письмом, смотрю на часы. Скоро обед, но есть совершенно не хочется. Организм переполнен эйфорией и энергией.

– А Анатолий Михайлович где? – потянувшись, закидываю руки за голову и разглядываю потолок.

– С утра на каком-то совещании был, обещал после обеда приехать, – задумчиво отзывается Варя, дописывая строчку в журнале, и внезапно фыркает с усмешкой.

– Что? – с интересом перевожу на нее взгляд.

– Но, если он задержится, ты отлично справляешься с его обязанностями, – добавляет, не оборачиваясь.

– Нет уж, спасибо, – закатываю глаза, смущенно разворачиваюсь к окну и разглядываю комнатные растения на подоконнике. – Тебе еще чем-то помочь надо?

– Пока нет. Попозже.

– На обед пойдешь? – поворачиваюсь обратно.

– Нет, работы много.

– Тогда я пойду до ребят дойду, пока они весь сметанник без нас не сожрали, – поднимаюсь.

– Я не буду. Я худею.

– Если ты не помнишь, то сметанник – низкокалорийный, – бросаю, хромая к выходу. – А если ты не поешь, то я маме пожалуюсь.

– Шантажист, – доносится мне вслед тяжелый вздох.

В комнате отдыха шумно и слышится смех.

– Ну что-то ты вообще пропал! – возмущается Ой, заметив меня первым. – Мы ему пишем-пишем!

– Потеряли пацана, – вздыхает Пророк. – Сейчас втянется в штабную работу, бросит нас.

– Не дождешься, – усмехаюсь и кладу на пластиковую тарелку два куска от прилично уполовиненного сметанника. – Я твои отчеты всю жизнь делать не собираюсь. Кстати, дай мне флешку, я поковыряюсь на днях.

– И градусник, температуру померить, – хохочет Брюс.

Забираю у Ильи флешку и собираюсь уходить.

– Ты что, и есть с нами больше не будешь?! – округляет глаза Скромник, когда я разворачиваюсь к выходу.

– Я на диете, это – Варе, – закатываю глаза.

– Что, помирились? Вот это вы быстрые! А полкан в курсе? – ребята начинают приставать с расспросами.

– Да отстаньте вы от человека! – возмущается Береза. – Не видите, что ли? Любовь у него!

Усмехаюсь и молча удаляюсь.

Вернувшись, ставлю перед Варей пластиковую тарелку.

– Я все же не буду, Кость, – серьезно смотрит она на меня. – Мне еще десять килограмм надо скинуть.

– Не надо тебе больше ничего скидывать! – спорю, насупившись. – Я за что держаться-то буду?

– Хочешь сказать, что мне не идет? – хмурится.

Так, кажется, я наступил на минное поле.

– Идет, – признаюсь честно. – Но тебе и так уже хорошо. И было превосходно, – сразу же закрываю все слабые линии обороны.

– Костя, – усмехается Варя сердито. – Минус десять килограмм мне тоже пойдет. Я хочу вернуть свой вес.