– Блядь... первый мой выезд после травмы, – обреченно выдыхает Костя. – Ладно, подождите, машины будут только через полчаса, а у нас гендер-торт. Мы хотели узнать, кто родится, в кругу друзей.

– Там что-то серьезное? – уточняю, когда все рассаживаются по местам, и мы остаемся в центре зала одни.

– Да ничего особенного, обычное задержание, – отмахивается, но я вижу, как он расстроен.

Из подсобки вывозят торт. Он идеально белого цвета, а внутри – ответ на наш главный вопрос. Тамада объявляет об этом в микрофон, и в зале воцаряется тишина.

– Как считают гости, кого ждут наши молодожены, мальчика или девочку? – задорно уточняет она.

– Девочку! – вопят мои подруги.

– Пацана! – перекрикивают их ребята.

– Мужик будет! – командирским басом орет мой папа, и Ольга Константиновна, кажется, впервые согласно ему кивает.

Кусаю губы от волнения. Костя берет нож и отрезает большой кусок. Все замирают. Я поддеваю его лопаткой и поднимаю...

Голубой!

– Ура-а-а! – ребята из “Шторма” вскакивают и бросаются к нам, папа с Ольгой Константиновной на радостях обнимаются. Я взвизгиваю, потому что Костя подхватывает меня и кружит, счастливо улыбаясь, а потом и его самого подбрасывают в воздух подоспевшие сослуживцы.

– Ну все, хватит, а то торт не успеем поесть! – смеется он.

Пока мы принимаем поздравления и фотографируемся с куском голубого торта, официанты быстро раскладывают десерт по тарелкам и разливают чай.

Уже за столом Костя то и дело бросает взгляд на дверь и переписывается в чате. Замечаю, как ребята из отряда, будто по команде, встают и выскальзывают из зала, собираясь в группу у входа.

– Уже пора? – хмурюсь.

– Да, машины подъехали, – он вздыхает и пробует торт. – Вкусный... – улыбается, но затем откладывает вилку и, встав, серьезно смотрит на меня. – Варюш... Я командир отряда. Я должен поехать с ними.

– Костя, – я тоже встаю и нежно беру его за руку. – Когда я соглашалась выйти за тебя, я знала, что мне всегда придется делить тебя со службой. Я все понимаю. Честно.

– Ты не сильно расстроишься? – мой поникший супруг моментально оживает, глядя на меня с нескрываемой надеждой.

– Жена офицера должна быть готова к тяготам и лишениям, – усмехаюсь, прижимаясь к его груди. – Тем более, я не одна, а с родными. Только ты долго не загуливай, а то я соскучусь.

– Варя! – он радостно выдыхает и, придержав мое лицо ладонями, быстро целует. – Ты лучшая жена на свете!

– Я стараюсь соответствовать мужу, – улыбаюсь. – Будь, пожалуйста, осторожнее.

– Обещаю, – шепчет Костя, уже не в силах сдержать боевой азарт, и, бросясь к выходу, на ходу сдергивает галстук.

Ольга Константиновна подсаживается ко мне и молча обнимает за плечи. Я с улыбкой кладу голову ей на плечо и смотрю ему вслед.

– А я так всю жизнь живу, – вздыхает она. – Этого человека нельзя переделать или воспитать. Его можно только любить, принимать таким, какой он есть... и всегда держать под рукой валерьянку.

Усмехаюсь, поглаживая ладонью живот.

Уверена, что Костя немного остепенится, когда у нас родится малыш. Ну, а если нет, тогда безграничная любовь и валерьянка.

– Ты мой малыш… – сидя на диване в детской, ласково воркую, баюкая на руках сынишку.

Он, широко открыв синие глазенки, удивленно всматривается в мое лицо и кряхтит в ответ.

– Ты мое солнышко. Я тебе машинку на радиоуправлении заказал. И еще вертолет купим, – обещаю. – А когда подрастешь, будем вместе в приставку резаться.

Лешка агукает, а мои губы сами собой растягиваются в счастливой улыбке.

– Да. И в футбол будем играть, и на коньках научу тебя кататься. Ты будешь самым-самым сильным и смелым. Как папа.

Я стал отцом всего три месяца назад. Быть батей – это, оказывается, так классно. Столько всего теперь можно будет реализовать из своих детских мечт! Например, построить настоящий дом на дереве или купить крутую приставку. В конце концов, завести муравьиную ферму которую так и не разрешили родители!

Я буду не просто мужчиной, который воспитывает еще одного мужчину. Я буду своему сыну и отцом, и другом. И сделаю все, чтобы не разочаровать его, даже если мир вокруг начнет рушиться.