– Сливаешь, – фыркает. – Ты доказывал мне, что в моих силах все изменить. Научил меня принимать помощь. Не жалел меня. Не отступал, когда я всячески тебя отталкивала…

– Ага, теоретик я хороший. Практик, как оказалось, говно, – перебиваю, зло усмехнувшись.

– А теперь я вижу одно, чувствую другое, а ты говоришь третье. И я не понимаю: я – предательница, которая бросила тебя в трудную минуту, или навязчивая идиотка, которую игнорят, потому что ее любовь даром не нужна? Скажи мне уже правду в глаза, будь добр.

– Варь! – возмущаюсь, потому что меня бесит, как она отзывается о себе. – Ты охуенная, я просто не хотел портить тебе жизнь своими проблемами.

– А почему ты решил, что лучше меня знаешь, как мне будет хорошо? Может, я обожаю проблемы? – продолжает Варя упрямо, но ее голос начинает вибрировать от напряжения. – Ты очень похож на моего папу, Костя. Он тоже всю жизнь был уверен, что лучше знает, что нужно его семье, все время стремился к большему, а мама, как настоящая жена офицера, терпела и ждала. А потом ее не стало. Она умерла, так и не дождавшись, когда окажется для него на первом месте.

– Варь, – хмурюсь и хочу взять ее за руку, но она одергивает ее.

– Я рассказываю это не для того, чтобы ты меня пожалел, – упрямо вскидывает подбородок. – Кость, я дочь военного. Я с пеленок знаю, что такое приказ и долг перед Родиной. И меня совершенно не пугает твое ранение, но ты просто не дал мне выбора. Ни тогда, когда врал “во благо”, ни сейчас!

– Какого выбора, Варь? – рявкаю. – Связать свою жизнь с калекой из благородства или отказать ему и почувствовать себя тварью?

– Знать правду и самой решать! – рявкает она в ответ, задыхаясь.

Подавшись вперед, все же ловлю ее за руку и дергаю на себя. Варя испуганно ахает, приземляясь ко мне на колени, а я сгребаю ее в объятия и прижимаю к груди. Отталкивать ее снова выше моих сил.

– Тебе больно, – возмущается она, пытаясь отстраниться. – Не больно, – придержав за плечи, пристально смотрю ей в глаза.

Варя щурится, стараясь сдержаться, но внезапно начинает рыдать, уткнувшись мне в шею.

– Варюш, – растерянно зову ее и несмело глажу по спине, но она лишь сильнее вжимается в меня и не отвечает. – Не плачь, пожалуйста.

– А можно я сама решу, что делать со своими эмоциями? – вскрикнув шепотом, она всхлипывает и сердито смотрит на меня, а потом, обхватив мое лицо руками, начинает целовать его.

– Можно, – сдавленно мычу ей в губы между поцелуями, задыхаясь от распирающей грудь эйфории. – Только не плачь, ладно?

Господи, я сейчас горы готов свернуть, лишь бы она не плакала!

Перехватываю Варю под бедра, удобнее устраивая на своих коленях. Дергаю резинку, распуская ее косу. Зарываюсь пальцами в волосы, мягко массируя затылок. Ловлю губами судорожные всхлипы, поглаживая бешено бьющуюся венку на шее и стараясь успокоить рваный пульс. Руки Вари сползают мне на грудь и начинают лихорадочно расстегивать пуговицы на кителе.

– Варь… – рычу недовольно, пытаясь перехватить ее пальцы. – Не надо. – Почему? – она удивленно выдыхает, на секунду замирая и глядя мне в глаза. – Потому что я сейчас… страшный и толстый, – морщусь, застегивая пуговицы обратно.

– Прекрати! Ты самый красивый, – Варя усмехается и снова расстегивает пуговицы. – Или, по-твоему, получается, что я тогда тоже была для тебя “страшная и толстая”? – смотрит на меня с вызовом. – Варь… Ну это же другое, – пытаюсь удержать ее руки, накрыв своими ладонями, но она ловко перехватывает их и кладет на свои бедра.

– Так нечестно, – стону, когда пальцы сами собой натыкаются на кружево чулок. Не выдерживаю – задираю юбку, вжимаясь в округлые ягодицы. Контроль трещит по швам.

Я так хотел зажечь в этом архиве когда-то… А теперь сопротивляюсь, как девственник, до смерти боясь обнажиться перед ней.

– Если вы боитесь, товарищ капитан, то можете закрыть глаза, – подавшись вперед, шепчет Варя, отчего я тут же покрываюсь густыми мурашками. Она аккуратно прикусывает мне мочку уха, а затем спускается дорожкой поцелуев к шее. Я выгибаюсь горлом навстречу ее губам.

– Если кто-то услышит, то поползут слухи, что мы обжимаемся по углам, – привожу последний аргумент, пытаясь ухватиться за остатки самообладания. – Пусть говорят, – усмехается Варя, решительно стягивая с меня китель, а следом вытаскивая футболку из штанов. – У нас реабилитация.

Вот сейчас начинается самое страшное. Застываю в ожидании.