На праздничные ужины мы больше не ходили — просто не было сил на торжества и светскую болтовню, которой сейчас не было места в наших жизнях. Я была завалена работой, Даррен тоже, а в свободное время мы изо всех сил облагораживали наш новый дом, в котором спустя столько лет вновь появилась жизнь. До Звездной ночи оставалось лишь несколько дней, когда, оторвав голову от последних на сегодня бумаг, я вспомнила, что обещала Даррену подумать насчет приема.

Честно говоря, не хотелось. Но обстоятельства были таковы, что связывали нас обязательствами провести самый чудесный, самый запоминающийся вечер, чтобы нелестные слухи, наконец, затихли.

Конечно, после случившегося с нашим домом из ртов в уши, словно ручей, потекли сплетни и предположения, мол, младший Винтер всего лишился, обанкротился, разорился и вообще положение его плачевно. Разумеется, правды там была лишь горсть — Винтер потерял только дом, его материальное благополучие от этого не пошатнулось, но разве злым языкам есть до этого дело?

И получалось, что прием в доме Винтер — Холлвей — прекрасный повод продемонстрировать всем, что это в корне неверно. По-хорошему требовалось блеснуть так, чтобы каждый в городе знал, но как это организовать?..

Всю дорогу до дома я обдумывала план, мысленно поднимая все уловки и фокусы, которые могла знать и помнить. Поэтому дорога прошла для меня незаметно, а войдя в дом, я сразу же поняла, что у нас гости, по висевшему в холле пальто Кроули.

Поднявшись по лестнице, я направилась в кабинет Даррена, бывший раньше библиотекой Римуса, и уже на подходе услышала чужой разговор, становясь невольным его свидетелем.

— А я говорил тебе, что зря ты засветил бумаги перед Гринвеллом, — именно эти слова заставили меня задержать дыхание и не посметь себя обозначить, прижимаясь к стене. — Ты сам подставился, Даррен. Вот что тебе не терпелось подождать, пока батюшка не передаст тебе главенство в совете? Зачем было лезть на рожон и демонстрировать свою осведомленность в делах лорда?

— Я не мог больше ждать.

— Ты ждал ее почти десять лет, Винтер! Сперва ждал, пока она подрастет, потом — пока влюбится в тебя, идиота. Что изменилось?

— Я должен был защитить ее раньше, чем репутация ее отца падет, Велдон. С той информацией, что у нас была, он легко бы пошел под суд! Дом и имущество продали бы, Миранду отправили к теткам на воспитание, а что было бы с ней? С бастардом?

— Твой бастард — леди Холлвей, — напомнил Кроули.

— Тогда не была, и никто бы не подумал, что такое возможно, даже она сама. Я должен был защитить ее, и я это сделал.

— Вот и думай: стоила ли того твоя свадьба, — Кроули явно был не согласен с позицией друга, но все равно старался подбирать слова.

 — Стоила, — уверенно ответил Винтер и, возможно, добавил бы что-то еще, но заметил меня на пороге кабинета. — Эвер…

— Господин Кроули, я вас искренне приветствую и выражаю безмерную благодарность за то, что вы оставляете меня с супругом наедине.

Велдон Кроули не был дураком: он буквально подпрыгнул с кресла и, поклонившись, спешно убрался прочь из дома, громко хлопнув дверью, как бы обозначив свой уход. Мы остались вдвоем. Я и мой муж, который скрыл от меня нечто такое, что и во сне бы не приснилось.

— Ловко ты его выдворила, — тихо произнес Даррен, сцепив пальцы в замок и уложив их на стол перед собой. — Все слышала?

— Не все. Но достаточно, чтобы устроить допрос с пристрастием, дорогой.

— Что ж, спрашивай.

— Это не отцы сговорили нашу свадьбу, — Винтер лишь кивнул, подтверждая даже не прозвучавший вопросом факт. — Это ты настоял на этом мезальянсе. Священный Трой! Какая же я дура! Как только могла подумать, что лорду Винтеру будет выгоден брак его единственного наследника с бастардом Гринвелл?..

— Тебе вообще незачем было об этом думать. Дела отцов темны, как болота, мало ли о чем они там договорились.

— И как твой отец на это согласился?

— У него не было выхода, — коварно улыбнулся муж. — Я слишком много знаю о его делах, чтобы он мне отказывал в таком «безрассудстве», как он выразился.

В голове просто гремело!

Мысли не желали улечься по полкам, чтобы дать мне немного такой необходимой сейчас объективности. Я была… в замешательстве и совершенно не знала, как мне относиться к открывшимся тайнам.

Злиться ли мне на Винтера за обман? Проклинать его или, напротив, броситься целовать, благодаря за такое безрассудство?

— Что думаешь, Эвер? Ненавидишь меня? — невесело хмыкнул Винтер.

— Нет.