Когда слуга, что сопровождал нас в библиотеку мужа, закрыл дверь, и мы с Фирраном остались наедине, мужчина шагнул ко мне и молча заключил в объятия.

– Нари, – шепнул он, прижимая меня к себе так крепко, что стало трудно дышать. – Я с ума сходил от беспокойства.

Я осторожно высвободилась и лукаво улыбнулась магистру:

– Думал, что я вернусь к Андиану?

Фирран спрятал улыбку и признался:

– Каюсь, немного волновался, что вы помиритесь. Ведь у вас общие дети. Многие пары терпят измены или мерзкий характер партнёра ради детей.

– Измену или мерзкий характер простить сложно, но можно, – тихо заметила я. – Но только не то, что сделал со мной Андиан. Такое не прощают.

Чтобы сгладить возникшую неловкость, я шагнула к камину и, протянув руку, выпустила искорку, которой человечка Эленари могла зажечь лишь свечу. И то не с первого раза. Но теперь в моём распоряжении была драконья магия, и огонь в камине полыхнул так мощно, что едва не опалил мне волосы. Фирран закрыл меня собой, а потом заглянул в лицо:

– Ты не пострадала?

– Мне приятны твои объятия, – осторожно заметила я, – но мы сюда пришли не для этого.

– А жаль, – притворно вздохнул Фирран, но всё же отступил и опустился в одно из двух кресел, стоящих у камина. – Ты желаешь знать о смертельном проклятии, которое якобы наложила твоя дочь. Верно?

Я аккуратно присела на второе кресло и напряжённо уточнила:

– Почему якобы?

Маг сделал рукой неопределённый жест и лекторским тоном поинтересовался:

– Как думаешь, Нари, что нужно для того, чтобы наложить запрещённое заклятие, за которое наказывают лишением жизни?

В груди дрогнуло, но я не опустила взгляда. Насмешливым тоном поинтересовалась:

– Подсказка будет, или ты сразу будешь считать до десяти?

Магистр тихо рассмеялся моему намёку на его профессиональную привычку, но взгляд его остался серьёзным. Мы оба изо всех сил пытались разрядить обстановку, но тема разговора была настолько тяжёлой, что, разумеется, все усилия оставались напрасными. И Фирран это признал, оборвав свой смех.

– Ты должна понимать, что подобное заклинание может наложить далеко не каждый, кто изучал магию, – сурово начал он.

Я понимающе кивнула:

– Намекаешь, что адепту магической академии подобное заклинание не под силу?

Признаться, от сердца отлегло, и я стала свободнее дышать. Видимо, мысль, что Мирини пошла на преступление, и это всё моя вина, сильно давила на меня. Я желала дочери только счастья, даже если оно будет за мой счёт, всё равно согласилась бы. И уж точно не хотела, чтобы дети жертвовали ради меня собой.

– Скажем так, – осторожно продолжил магистр. – Если бы адепт её уровня сделал подобное, то он легко сдал бы экзамен…

– Выпускной? – настороженно встрепенулась я.

–…На королевскую службу, – с улыбкой закончил Фирран. Но улыбка тут же растаяла. Мужчина подался ко мне и взял за руку. – Не хочу тебя тревожить, Эленари, но кое-кто считает, что потенциал у Мирини всё же есть.

Сжав его ладонь, я настороженно уточнила:

– Кто? – Поразмыслив, решила, что никто больше не мог бы такого сказать: – Лунная нить?

Фирран кивнул:

– Селестий заявил, что Мирини в теории могла это сделать, так как в последнее время она показывала все признаки гения в магии. Её оценки резко улучшились, а на уроках она проявляла редкую среди адептов активность.

Я застыла, едва дыша. Не могла поверить, что дочка способна кого-то убить. И тем более не хотелось думать о наказании за это. Магистр мягко продолжил:

– К слову, я в это совершенно не верю.

– Но ты рассказал всё Селестию? – искренне ужаснулась я. – Он может рассказать Тафту о моей дочке и… и…

У меня закружилась голова, и я вцепилась к ручки кресла, чтобы не упасть. Фирран коснулся моей щеки:

– Тише, Нари, не волнуйся так. Я посоветовался с эльфом, взяв с него слово. Селестий не расскажет никому. Верь мне.

Я едва перевела дыхание, как магистр продолжил:

– К тому же он помог мне решить проблему девочки. Мирини действительно накопила слишком много эмоций. Чтобы осторожно снять их, пришлось прибегнуть к зелью…

– Зелье! – подскочила я и потрясённо уставилась на растерянного Фиррана.

Упав на колени, посмотрела на него снизу вверх и быстро заговорила:

– Не могу утверждать, но, возможно, Мирини принимала что-то для улучшения оценок. Это произошло во время, когда я ещё была женой Андиана. Он обвинил меня в том, что я не могу питать своих дочерей, и заниматься этим приходилось Дайне. Но если бы Ноар действительно делала это через общую постель с моим мужем, то оценки улучшились бы у обеих дочерей.

Фирран попытался помочь мне подняться, но я лишь помотала головой и продолжила: