Мы вышли на балкон. Здесь было тише, но шум мероприятия снизу всё равно поднимался лёгким гулом. Огни люстр отражались в хрустале бокалов, смех и музыка смешивались в одно.

Я подошла к перилам… и увидела его.

Рома.

В безупречном костюме, с тем самым взглядом, который я знала — мягким и внимательным. Но сейчас он был направлен не на меня.

Рядом с ним стояла высокая темноволосая красавица в платье цвета ночи. Её рука лежала у него на плече так уверенно, будто она имела на это право с рождения. Она наклонилась, что-то шепнула ему на ухо, и он… улыбнулся. Тепло. Легко.

Что-то тяжёлое ухнуло в груди. Воздух стал вязким.

— Видишь? — голос Ирины Олеговны был тихим, но я чувствовала, как каждое слово режет. — Ты ему нужна как развлечение. Не иначе.

Я не могла отвести глаз. Хотелось отвернуться, убежать, но ноги будто приросли к полу.

— Но женится он на Анастасии, — продолжила она, не спуская с меня взгляда. — Не тешь себя иллюзиями, что он передумает.

Я сглотнула, чувствуя, как что-то острое и горячее подступает к горлу. Внизу он чуть повернулся, и я почти уловила его профиль, знакомый до боли.

В этот момент я поняла — она привела меня сюда не просто унизить. Она хотела, чтобы я почувствовала себя чужой в его мире. И ей это почти удалось.

Ирина Олеговна чуть склонила голову, словно смакуя каждое слово, которое собиралась произнести:

— Мужчинам нравятся такие, как ты, Ольга. Молодых, горячих, готовых на всё. Но это проходит. — Она медленно провела пальцем по перилам, а потом перевела на меня холодный взгляд. — Когда он наиграется, он выбросит тебя из своей жизни, как надоевшую игрушку. И поверь… он это сделает.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Ты ведь умная девочка, — продолжила она, мягко, почти ласково, но от этого только страшнее. — Подумай сама: ты хочешь быть просто… временной?

Внизу Роман всё так же стоял с Анастасией. Она смеялась, он чуть наклонил голову, будто поддаваясь её близости.

Сомнения, как яд, растекались по мне.

А вдруг она права? А вдруг я и правда просто… для удовольствия?

Но ведь я люблю его. Люблю так, что иногда больно дышать.

И вот теперь — вопрос, от которого кружится голова: а нужно ли это мне?

Быть рядом с ним, но не в его сердце?

Я бросила на Ирину Олеговну взгляд — горький, уязвлённый, почти просящий, хотя сама не понимала, чего именно я от неё жду. Может, капли понимания, что я люблю её сына? Но в ответ — только холодная, непроницаемая стена.

Я развернулась и пошла прочь, стараясь держать спину ровно, пока не скрылась за поворотом.

Только там, в полутёмном коридоре, слёзы прорвались сами. Тонкие, жгучие, они катились по щекам, а я прикусывала губу, чтобы не разрыдаться вслух.

Он говорил, что будет на «рабочей встрече». А сам стоял с ней — позволял ей шептать что-то на ухо, касаться его так, будто он уже принадлежит ей.

Было мерзко, обидно… и слишком похоже на то, что я уже переживала когда-то.

Как в детдоме.

Я снова увидела перед собой длинный коридор с облупившейся жёлтой краской. Стены, от которых тянуло сыростью и хлоркой. Скрип дверей в спальне, когда кто-то вставал ночью. И ту особенную, тягучую тишину, в которой нет ни одного человека, который был бы твоим.

Там никто не ждал, когда ты вернёшься. Никто не обнимал просто так. Воспитатели были чужими, усталыми, с голосами, в которых больше раздражения, чем заботы.

В детдоме я научилась не ждать тепла, не верить в обещания, не открывать сердце, потому что его всё равно разобьют.

Помню, однажды мне подарили куклу — пластмассовую, с кривыми ресницами и потертым платьем. Я решила, что буду беречь её, как самое ценное, ведь это было моё. Но на следующий день девочка постарше просто вырвала её из моих рук. Воспитательница даже не вмешалась — только бросила, что нечего «цепляться за ерунду».

Сейчас всё повторялось. Тот же холод. То же чувство, что тебя могут не забрать, оттолкнуть, заменить кем-то «лучше».

Моя сказка про принца для девочки из заточённой башни детдома закончилась, даже толком не начавшись. Это всё — для глупых маленьких девочек, которые верят, что любовь способна перепрыгнуть стены.

Я стояла у высокого столика с бокалом вина, делая вид, что увлечена какой-то беседой, но на самом деле все внутри меня было в смятении. После встречи с Ириной Олеговной мне казалось, что я снова та девчонка из детдома, которой легко ткнуть в лицо её место в жизни. Но сейчас у меня была другая цель. Перед глазами — Елена Харченко. Она смеялась, разговаривала с коллегами, двигалась так свободно, будто весь зал был её собственным домом.