Мы разговариваем почти каждый день, как будто расстояние и дела не имеют значения.

— Всё хорошо, — улыбаюсь я, глядя на Тимофея. — Представляешь, ему уже три. А твоей красавице — пять. Как быстро растут наши дети, Марин…

— Не говори! — смеётся она. — Я вчера на неё смотрела и думала: вот только недавно держала в руках маленький комочек, а теперь спорит со мной, как взрослая.

— Знаю, о чём ты, — усмехаюсь. — У меня тут маленькая копия Ромы бегает.

Мы смеёмся вместе, а в этот момент Тимофей замечает, что я на него смотрю. Он вскакивает, машет руками и кричит:

— Ма-а-ам! Смотри!

И брызгается ещё сильнее, так что Ирина Олеговна закрывается руками и смеётся до слёз.

Я кладу телефон рядом и делаю глубокий вдох. Ветерок приносит запахи цветущего сада. Всё кажется таким простым, таким правильным. Я жду, когда за поворотом появится машина Ромы. Он вернётся с работы, и наш мир станет полным.

Когда сумерки опускались на сад мягким серебром. Воздух был тихим, наполненным лишь стрекотом сверчков и еле слышным плеском воды в детском бассейне. Тимофейка спал сладко у себя в комнате, уткнувшись носом в мягкую игрушку, а Ирина Олеговна давно уехала домой, пообещав приехать завтра «поиграть с моим мальчиком».

Мы с Ромой остались вдвоём. На веранде горели маленькие лампочки, похожие на звёзды, спустившиеся с неба. Я стояла у перил, глядя на небосвод, усыпанный настоящими звёздами. Их было столько, что глаза терялись. И вдруг я почувствовала его за спиной — крепкий, тёплый, надёжный. Его руки обвили мою талию, а подбородок лёг на плечо.

— Помнишь, как всё начиналось? — его голос был низкий, шепчущий, будто принадлежал только мне.

— Как можно забыть, — я усмехнулась, но в глазах защипало. — Ты был таким… недосягаемым. Мужчина в костюме, холодный, уверенный, как будто весь мир принадлежал тебе.

— А ты, — он усмехнулся, поцеловав мою шею, — была моей маленькой секретаршей, которая постоянно хотела убежать от меня.

— И убежала, — я обернулась, глядя в его глаза, полные искорок.

Мы замолчали на миг. Смотрели друг на друга так, будто вокруг не существовало ничего: ни прошлого, ни будущего, только этот миг. Его ладонь крепче сжала мою, а губы снова нашли мои. Поцелуй был тихим, мягким, но в нём жила вся наша история: страсть, борьба, боль, победа и любовь.

— Знаешь, Оля, — сказал он, чуть отстранившись, — я ведь никогда никого так не любил. Я мог потерять всё: бизнес, друзей, мать… но только не тебя.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— А я всю жизнь искала, где моё место. И нашла. Здесь, рядом с тобой. В твоих руках.

Он чуть крепче прижал меня к себе, его подбородок лег на моё плечо.

— Я мечтаю, чтобы у нас был ещё один малыш. Хочу, чтобы Тимофей бегал по саду не один. Чтобы рядом с ним был брат или сестричка.

Я вздрогнула от этих слов. Не от страха, а от волны такого трепета, что сердце заколотилось быстрее. Будущее вдруг нарисовалось ярко и отчётливо: ещё один смех в нашем доме, ещё одна маленькая ладошка, ещё одна история нашей любви, воплощённая в ребёнке.

Я повернулась к нему лицом, заглянула в его глаза — такие родные, любимые, и улыбнулась.

— Ты серьёзно?

— Более чем, — он кивнул и поцеловал кончик моего носа. — Я хочу, чтобы наше счастье стало ещё больше.

Эти слова растаяли в ночи, среди звёзд, и я позволила себе улыбнуться широко, по-настоящему. В груди поселился лёгкий трепет — не страх, не сомнение, а предвкушение. Новая глава, которую мы ещё напишем вместе.