И чувствовала, как его взгляд скользит по мне, не нарушая дистанции, но касаясь куда глубже, чем если бы он дотронулся рукой.

Я скучала по нему. И злилась на себя за это.

Я ненавидела его. И тосковала по нему ночами.

После Испании… видеть его так близко — это как снова вкусить запретный плод. Осторожно, с опаской, но с тем же жадным трепетом, который выдает тебя с головой. Я старалась не показывать ничего, но внутри меня всё кричало. Слишком много воспоминаний, запахов, жестов, взглядов…

Лифт плавно опустился. Я вышла первой, не оглядываясь. Дыхание сбилось, сердце стучало, как будто я пробежала марафон в шпильках. Шла домой, и каждый шаг отдавался тяжестью в груди. Хотелось одного — укрыться. Под пледом. С книгой. Или в тишине.

Ключ повернулся в замке с характерным щелчком, и я толкнула дверь. Прошла в коридор. Скинула туфли. Сумку на пол. Отошла пару шагов — и остановилась.

Стоны.

Резкие, хриплые, сдавленные.

Я замерла. Как в сцене из дешёвого ситкома. Потом — на цыпочках — заглянула в гостиную.

Ками и Ёся.

На диване. Полуголые. Она — на нём. Он — в ней. И оба, заметив меня, вздрогнули в такой синхронности, будто репетировали.

— Оля! Боже! Мы… эм… — Ками вскочила, натягивая на себя плед, в панике, с глазами, как у напуганного зайца.

— Извини, Оленька, — пролепетал Ёся, всё ещё не разобравшись, куда девать руки, одеяло и свои штаны одновременно. — Мы думали, ты задержишься…

— Я… эм… вы… — я выдохнула, прикрывая глаза рукой, как будто это могло стереть всё, что я только что увидела. — Всё нормально. Это… это ваш дом тоже.

Но, чёрт побери, неловкость повисла в воздухе такой плотной ватой, что можно было душиться.

Я молча зашла в свою комнату, закрыла дверь и плюхнулась на кровать лицом вниз.

Я не хотела быть третей лишней. И уж точно не хотела быть причиной того, чтобы кто-то в собственной квартире шептался: «Тсс, не громко, Оля в соседней комнате», вместо того чтобы наслаждаться друг другом на полную катушку.

Пусть живут. Пусть любят. Я за них рада, правда. Просто… не тогда, когда захожу домой после тяжёлого дня и вижу всё это на диване, где ещё утром пила кофе.

Нет. Так не пойдёт.

Я поднялась с кровати, села по-турецки и открыла ноутбук, словно это был последний портал в мир, где у меня есть личная жизнь. Свобода. И хотя бы пара квадратных метров, где никто не стонет, кроме меня — от усталости, например.

Квартира в Москве.

Недорого. Без риелторов. Без соседей.

Без звуков секса в гостиной.

Поиск, конечно, выдал сразу: «шалаш у МКАДа», «комната с бабушкой», «студия, 12 квадратов, без окна, но с крышей».

Прекрасно.

Я запустила пальцы в волосы, потерла виски.

Нужны деньги. Мне их хватит ещё максимум на месяц. И то — если перестать пить кофе на вынос и перейти на гречку с кетчупом.

А я только устроилась в компанию, где пока ничего не доказала — ни себе, ни тем более Харченко.

Жёсткая, как наждачная бумага, Харченко, которая уже сегодня дала понять, что работает тут не просто старший редактор, а жрица текстов, перед которой надо нести дары. И если я не сдам статью в срок — дверь будет закрыта не только в кабинет, но и в сам отдел.

Я глубоко вздохнула, посмотрела на карту Москвы и поняла: выбирать мне не из чего. Но и сдаваться я не собиралась.

Харченко не сказала ни слова одобрения, но всё же, когда вернула исправленную мной статью, мельком кивнула, а потом спокойно и без выражения выдала новое задание. Это было как получить медаль молча — без аплодисментов, без фанфар, просто факт: ты справилась, теперь держи следующее. Но внутри меня что-то дрогнуло. Значит, я не зря старалась. Значит, я — в игре.

И если всё пойдёт по плану, то вскоре я смогу докопаться до сути, до той самой истины, которую столько лет выцарапывала в голове, будто ногтями по стеклу.

Я специально осталась в офисе дольше, чем нужно. В квартире меня никто не ждал — разве что очередная порция стона и натужного хихиканья, которые мои соседи по комнате всё ещё стеснялись сдерживать. Так что я задержалась, поправляя последнюю статью. Абзац за абзацем, шлифуя стиль, словно это был какой-то ритуал. Вокруг опустевшего офиса уже воцарилась тишина. Свет только в моём отсеке. А за стеклом — темнеющее небо и отблески фар с Тверской.

Я потянулась, щёлкнула мышкой на «Сохранить», и отправилась по коридору к кофемашине — может, позволю себе слабенький капучино на ночь. Каблуки глухо стучали по плитке, и я уже представила, как вдохну аромат кофе, когда вдруг…чья-то рука вынырнула из-за угла и грубо, но без боли, перехватила меня за талию.