Силуэт. В углу кабинета, в кресле у окна, в глубокой тени. Его невозможно было не узнать — даже в темноте. Он сидел, чуть откинувшись назад, ноги расставлены, локоть лежит на подлокотнике. Бокал в руке блеснул на секунду отражённым светом.

— Уходишь, даже не попрощавшись? — его голос вышел из темноты. Низкий. Хриплый. Знакомый до дрожи.

У меня перехватило дыхание. Роман Дмитриевич был здесь. Всё это время. Смотрел. Ждал. Или прятался?

— Я… думала, вы ушли, — выдавила я.

— Ушёл бы. Но почему-то захотел остаться.

Он отставил бокал на маленький столик рядом. Свет за окном выхватил черты его лица — сосредоточенного, без улыбки, но с тем взглядом, от которого у меня начинали дрожать колени.

— Что внутри? — он кивнул на коробку.

— Маленький подарок. Память.

— Память о чём? — он встал. Его фигура была почти пугающе уверенной.

— О работе. Обо всём, что… было, — прошептала я, чувствуя, как горло сжимает.

Он медленно подошёл ко мне, и каждый его шаг был как удар — тяжёлый, будто отмеряющий время. Его рука потянулась во внутренний карман пиджака — всё ещё молча, не сводя с меня взгляда. Сердце тут же ударилось о грудную клетку, будто пытаясь вырваться. Я даже не сразу поняла, чего жду. Или боюсь.

И в следующий миг в моей ладони оказалась небольшая коробочка. Тёмно-синяя, бархатная.

Я медленно подняла взгляд.

— Что это?

Он едва заметно пожал плечами, будто всё это ничего не значило. Будто он не стоял сейчас передо мной, скрестив руки, с тем самым хищным спокойствием, от которого у меня подкашивались колени.

— Подарок. Тоже на память.

С трудом выдохнув, я приоткрыла коробочку.

Серьги. Два изящных полукруга — тонкие, почти невесомые. Золото, чуть тёплое. А в каждом — настоящий бриллиант.

В груди стало тесно. Ком в горле подступил неожиданно.

— Роман Дмитриевич. Это… слишком.

— Я не привык сдерживаться. — Его голос стал ниже, взгляд блуждал по мне. — Особенно когда женщина… западает в память.

— Спасибо, — выдохнула я чуть хрипло, чувствуя, как голос подводит. — Это… очень красиво.

Я боялась взглянуть на него, но всё равно посмотрела — медленно, как будто уже не было пути обратно. Он не отводил взгляда. Смотрел так, будто знал каждую линию моего тела. Будто касался глазами моей ключицы, шеи, чуть влажных от волнения губ.

— Ты точно решила уйти? — Его голос прозвучал неожиданно спокойно, но я почувствовала, как в этом спокойствии что-то дрожит, сдерживается. Как будто натянутая струна.

— Да.

Хоть сердце и сжималось, будто знало, что не хочет уходить от него. Но я должна была.

— Назови главную причину, — тихо сказал он, не приближаясь, но глядя прямо в меня. — Почему ты хочешь уйти.

Я стояла с коробочкой в руках, сердце колотилось, как будто кто-то бил кулаками изнутри.

— Потому что больше не могу, — выдохнула я.

— Не можешь… что?

Я подняла глаза.

Всё, что я сдерживала, собиралось вырваться. Все годы, все обиды, молчания, взгляды, которые он не замечал, и мои надежды, которые умирали каждый раз, когда он проходил мимо. Сегодня последний день, мне нечего терять.

— Потому что устала быть для тебя пустым местом, —вырвалось у меня. — Потому что три года — это слишком много, чтобы каждый день приходить, улыбаться, помогать, спасать тебя из авралов, держать всё под контролем — и при этом быть никем.

Роман молчал. Я не смотрела на него. Я просто говорила. Нужно было сказать.

— Я устала быть рядом, но вне. Устала стоять в дверях, когда ты расстёгивал запонки, даже не удосуживаясь взглянуть. Устала делать вид, что мне всё равно на тех девушек, с которыми ты проводил каждый гребанный вечер.

Я вскинула голову. Он стоял, не шелохнувшись, с тем же внимательным, глубоким взглядом.

Но теперь в нём что-то изменилось.

— Мне не всё равно. Было. А теперь я устала от этого и хочу уйти пока не поздно.

Тишина.

Она звенела, как тонкое стекло. И я вдруг поняла, что больше не боюсь. Ничего. Даже его ответа.

Он сделал шаг. Затем ещё один. И прежде чем я успела сделать хоть движение назад, его рука легла мне на талию — уверенно, твёрдо. Я ахнула от неожиданности, но он не дал мне ни отступить, ни спрятаться.

— Я видел, — прошептал он. — Гораздо больше, чем ты думаешь.

Он двинулся резко, без предупреждения — сильные руки схватили меня за талию и буквально швырнули на стол. Бумаги и папки разлетелись в разные стороны, но мне было не до них.