Похоже, кто-то уже планировал вечер у джакузи… или всё ещё планирует.

И вдруг услышала шаги. Чьи-то уверенные, не торопливые, но с характерным мужским ритмом. Замерла, не открывая глаз — сначала надеясь, что это просто соседский кот пробежал по дорожке или, может, показалось. Но нет — шаги были слишком определённые, размеренные, тяжёлые.

— Не думал, что здесь кто-то ещё, — услышала я голос.

Низкий. Узнаваемый. Обжигающе близкий.

Вершинин.

В белой футболке и тёмных льняных брюках, босиком, с мокрыми от душа волосами. Он стоял у края террасы, освещённый мягким боковым светом уличного фонаря и бледным сиянием луны. Смотрел на меня без улыбки, спокойно, но не без внутреннего напряжения.

— Ты не возражаешь?

— Джакузи вроде не частное, — добавила я, не двигаясь с места.

Роман снял футболку и брюки оставшись только в плавательных плавках. Он медленно опустился в воду с другой стороны джакузи. Не близко, но и не на социально-безопасном расстоянии. Просто напротив.

Он сидел напротив, и я никак не могла понять, зачем он здесь. Что ему нужно. Почему он снова вторгается в моё пространство — сначала в жизнь, потом в мысли, в тело, а теперь вот… в джакузи.

Горячая вода ласкала кожу, пузырьки щекотали бедра, но всё удовольствие исчезло. Мне было не по себе. Он не сводил с меня взгляда. Ни капли смущения. Ни желания притвориться, что он просто здесь случайно, как и я. Нет. Он смотрел, как будто имел на это право.

Я старалась держаться спокойно. Сделать вид, что мне всё равно. Смотрела на ночное небо, на гирлянды, на вино… только не на него. Но тело предавало. Я чувствовала, как кожа покрывается мурашками, будто лёгкий ток проходит по позвоночнику. Даже не от его слов — их не было — а просто от его молчаливого присутствия. От его взгляда. От воздуха между нами, который вдруг стал гуще, плотнее.

Я почувствовала, как грудь напряглась. Купальник не скрывал — я знала, что он это заметит. Чёрт.

Предательски затвердевшие соски под тонкой тканью выдали всё, что я так тщательно хоронила внутри. Я злилась на себя. На тело. На него. За то, что он всё ещё действует на меня, как огонь на кожу.

Я вдруг поняла, что сижу чуть ссутулившись, как будто стараюсь прикрыться собой. Но это только делало мою позу ещё более беззащитной. Он всё ещё молчал, и это было хуже слов. Он просто смотрел.

Глаза у него были тёмные. Трудноразличимые в полумраке, но я чувствовала, как он будто раздевал меня заново, медленно и уверенно, даже не шелохнувшись.

Вершинин сидел напротив, по-кошачьи лениво раскинув руки по краям джакузи, будто чувствовал себя здесь куда более уместно, чем я. Ни тени смущения. Ни неловкости. Наоборот — было в нём что-то вызывающее, почти наглое. Влажные волосы, слегка взъерошенные, капли воды скользили по загорелым плечам, по рельефным грудным мышцам, медленно исчезая под поверхностью воды. Я старалась не смотреть. Старалась. Но взгляд предательски соскальзывал — на ключицы, на чёткий изгиб живота, на сильные руки…

Чёрт возьми. Моё тело будто больше не принадлежало мне. Всё внутри сжималось и дрожало — не от холода, нет, вода была горячей, — от него.

— Вина? — его голос разрезал напряжение так легко, как будто это был просто обычный вечер с бокалом, а не поле внутренней войны.

Он протянул мне второй бокал, заранее наполненный. Он был прохладным, и я обхватила его пальцами, будто это поможет мне отвлечься. Не думаю, что помогло.

— Спасибо, — выдохнула я, стараясь звучать ровно. Слишком ровно.

Он чуть склонил голову, наблюдая за мной с тем же бесстыжим спокойствием. Мне вдруг захотелось плеснуть это вино ему прямо в лицо. Или… нет, не в лицо. На грудь. Облизать. Я мотнула головой — мысленно, конечно. Слишком яркое воображение — мой проклятый дар.

Я сделала глоток вина, холодное и терпкое. Попыталась пошутить — спасительный манёвр, когда вот-вот сорвёшься:

— А я думала, ты из тех, кто пьёт дорогой виски в кожаных креслах, а не вино в джакузи.

Он едва заметно усмехнулся, и уголки его рта приподнялись, будто бы он знал что-то обо мне, чего даже я не знала.

— Я умею адаптироваться, — тихо сказал он.

Вино обожгло горло. Я закашлялась. Он не сдвинулся. Только наблюдал, как моя грудь поднимается под купальником от прерывистого дыхания.

— Ты всегда был таким скромным? — прошипела я, стараясь вернуть себе равновесие.

— Нет, — он сделал глоток. — С тобой хочется быть настоящим. Грязным.

Вода между нами будто закипела.

Я отвела взгляд. Смотрела, как пузырьки поднимаются со дна, и думала, как бы сейчас не сорваться.

Как бы не сказать вслух, что мои соски — предатели, что в животе всё сжалось, а между ног — больное, влажное ожидание.