Но вдруг — что-то изменилось.

Будто воздух стал гуще, кожа — чувствительнее, как от электрического тока. Позвоночник пронзило тонкое, горячее напряжение. Я остановилась на секунду, словно кто-то выстрелил взглядом в самую спину.

Кто-то смотрит. Смотрит — слишком долго, слишком тяжело.

Я обернулась, сердце ухнуло куда-то вниз, а потом резко подскочило в горло. Мне понадобилось мгновение, чтобы поверить глазам.

Он.

Сидел в полутени вип-зоны, облокотившись на кожаную спинку дивана. Его галстук был ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, волосы чуть растрёпаны, как будто он провёл по ним рукой уже не раз. На столе перед ним — бутылка виски и два стакана, но рядом никого не было. Только он. Один. И его взгляд.

Он не отводил глаз. Ни на миг. Это был сосредоточенный, пронзительный луч, который пронизывал насквозь, растворяя внутренние барьеры и оставляя меня совершенно беззащитной.

Сердце колотилось, как бешеная птица, заглушая музыку и крики окружающих.

Я резко отвернулась, будто отреклась от всего, что только что почувствовала, и зашагала обратно к бару. Камилла уже смеялась над чем-то, держась за бицепс какого-то красавчика.

Я подала знак бармену.

— Текилу.

Он даже не моргнул. Через секунду я уже запрокидывала третью рюмку, чувствуя, как жидкий огонь прокатывается по горлу и греет в груди. Я должна забыть, должна вычеркнуть его. Или хотя бы заставить себя не дрожать от одного его взгляда.

— Простите, — раздался голос за спиной. Я повернулась.

Официант. Мальчишка, немного смущённый.

— Вас ожидает господин Вершинин. В вип-зоне.

Я застыла.

— Что?..

— Он просил… срочно.

Срочно.

Чёрт.

VIP-зона, как обычно, держалась на контрасте: полумрак, музыка чуть тише, чем в общем зале, пахло дорогими сигарами и амбициями. Я откинулся в кожаном кресле, поворачивая в руке бокал виски. Напротив меня — Даня Демковский, расслабленно развалившийся, с ухмылкой на пол-лица и глазами, вечно выискивающими добычу.

— А ведь Марк всё, — говорит он, качая головой. — Помер наш брат по холостяцкому цеху.

— Погребён под завалами шёлкового белья, — усмехнулся я, глядя, как на сцене извиваются тела. — Хотя знаешь, он выглядит довольным.

— Доволен, потому что не осознаёт, куда влип, — хмыкнул Даня. — Пока медовый месяц, всё сладко. А потом — режим тёщиного обеда и милые пижамы в цветочек.

Я усмехнулся, потянувшись за бутылкой.

— Марина — не из тех, кто пижамы в цветочек носит. Она умеет держать Марка в тонусе.

— Ну да, у неё хватка, — признал он. — Хищница. Но если честно… скучаю. Без него как-то… пусто. Ты, я, он — были тройкой, которую боялись. А теперь ты — начальник, я — развратник, а Марк — женатик. Всё, конец эпохи.

Я не стал спорить. Не потому что соглашался, просто… в этом что-то было. Всё вокруг двигалось — бизнес, связи, стратегии. А личное? Оно всегда было побочным эффектом. Секс, игра, да, но ничего глубже.

— Не хочешь себе кого-нибудь найти? — спросил Даня с наигранной серьёзностью. — Тут, например, целый зал будущих ошибок. Выбирай.

— Похоже, мне тоже скоро конец. Женюсь.

Демковский поперхнулся виски и уставился на меня, будто я только что заявил, что ухожу в монастырь.

— Чё, серьёзно? — Он выпрямился. — Не думал, что ты пойдёшь по стопам Марка так быстро.

— Это не по его стопам. Просто… союз. Выгодный.

Он долго смотрел на меня, покачивая головой.

— Да уж, брат. Ты влип.

Я только пожал плечами, будто это не имело значения.

— Мне всё равно. Анастасия подходящая. Умна, родовита.

—Ну да, ну да… — повторил Даня с усмешкой. — Нахер, я никогда не женюсь. Мне и холостяком намного лучше. Ладно, — вздохнул он. — Тогда я заказываю тебе последний глоток свободы. Потому что скоро ты проснёшься с титулованной женой, и однажды на семейном вечере тебе придётся сидеть рядом с тестем, обсуждая фондовый рынок вместо того, чтобы пялиться вот так, — он кивнул на танцпол, — на раскалённую девчонку в мини.

Я откинулся на спинку дивана, скользнул взглядом по танцполу. Стробоскопы метались по толпе, резали светом, выхватывая лица, тела, движение.

И вдруг я её увидел.

Чёрное мини. Невыносимо короткое. Ткань обтягивала её как вторая кожа, подчёркивая изгибы, что от одного взгляда стало тесно в брюках.

Высокие каблуки. Идеально выстроенная осанка. Спина прямая, бёдра движутся с той опасной грацией, которая сводит с ума любого, у кого в жилах течёт хоть капля крови.