В чашке остывал кофе, ободок коричневого налёта тянулся вдоль керамики. Погода не особо вселяет надежду на успех. Скорее уныние и тоску. Как и мои поиски правды.

Тишина по делу, никаких продвижений. От этого ожидания живот будто кто-то держал в ладонях и медленно сжимал.

Щёлкнула дверь.

Шаги.

Я подняла голову, но слишком поздно — он уже проходил мимо.

Рома.

Всего несколько секунд. Всего одна фигура в идеально сидящем тёмном пиджаке, одно лёгкое движение плеча, но сердце — как будто ухнуло вниз, а потом бешено застучало, глухо отдаваясь в ушах.

Его запах догнал меня на вдохе — терпкий, дорогой, с лёгкой горечью, — и обжёг сильнее, чем горячий кофе.

Чёрт. Это ненормально.

Мы стали пересекаться у него дома чаще, чем нужно. Без повода, без плана — просто так, как будто кто-то свёл нас на коротком поводке, и мы не пытались его перерезать. И теперь каждое его появление било по нервам как ток.

— Оля, зайди, — выдернул меня голос Харченко.

Я торопливо встала, пригладила юбку, убрала волосы за ухо. Дверь её кабинета всегда открывалась мягко, без скрипа, как всё в её жизни.

Внутри пахло дорогим парфюмом и чем-то цветочным, но без приторности. На столе — идеальный порядок: стопки бумаг, ноутбук, тонкая серебряная ручка и ваза с белыми розами, стоящая ровно по центру.

Харченко сидела в светлом костюме, нога на ногу, и листала распечатку.

— Интересная статья, — сказала она, подняв глаза. — Очень. Мне понравилось.

Слова зацепили неожиданно тепло, почти интимно, как тихое «молодец» в детстве.

— Спасибо, я старалась, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Видно, — она чуть улыбнулась, но в глазах эта улыбка не жила, там оставалась прищуренная внимательность. — Ты пишешь живо. Есть чувство темы.

Я опустила взгляд на её идеально маникюрированные руки, которые легко перевернули страницу.

— Завтра корпоратив пиар-отдела, — сказала она, будто это мелочь, — не то чтобы обязательный, но я хочу, чтобы ты была.

— Корпоратив? — уточнила я, и в животе холодно кольнуло.

— Да. — Она чуть склонила голову, как будто присматривалась к моей реакции. — Хороший повод влиться в команду. И… — пауза, — полезные знакомства ещё никому не мешали.

Я почувствовала, как внутри что-то хищно дрогнуло.

А если в этой неформальной обстановке она вдруг скажет что-то о прошлом? О людях, которые когда-то были рядом со мной? В любом случае, это было на руку мне.

Если Харченко захочет в непринуждённой обстановке выговориться или случайно обронит имя, деталь, намёк — я буду рядом. И услышу всё.

Я снова уставилась в экран, пытаясь вернуться к абзацу, на котором застряла, но телефон на столе коротко завибрировал.

Я потянулась к нему машинально — и тут же замерла.

Рома: Я жду тебя в своём кабинете.

Следом — хищно улыбающийся смайлик.

Сердце пропустило удар, а потом глухо ударило в рёбра, будто пытаясь выбраться наружу.

Никого вокруг. Только тихое гудение кондиционера и свет ламп над головой.

Пальцы сами скользнули по экрану, блокируя телефон, но взгляд всё ещё видел эти слова.

Жду тебя.

И это «жду» было не про отчёт или рабочие документы.

Я поднялась на его этаж, стараясь идти медленно, хотя внутри всё уже бежало вперёд, торопилось, спотыкалось.

Дверь в его кабинет была приоткрыта. Я толкнула её, и тёплый свет от настольной лампы сразу скользнул по полу, как будто приглашающе.

Он сидел на краю стола — в белоснежной рубашке с закатанными рукавами, с чуть растрёпанными волосами, будто после долгого дня, и с той опасной расслабленностью, которая делала его вдвое неотразимее. Колено чуть согнуто, рука опирается о столешницу, и всё его тело будто говорит: ну, подходи.

Я краем глаза заметила у окна фикус — тот самый, что я когда-то притащила к нему, когда была его секретаршей.

Тогда он сказал, что это «офису не к лицу», но растение всё же оставил.

Сейчас оно выглядело пышным, ухоженным, даже блестящим. Кто-то заботился о нём… и я почти была уверена, что это он.

Рома хищно улыбнулся, не сводя с меня взгляда. Медленно, с ленивым вниманием, прошёлся глазами сверху вниз, задерживаясь на каждом сантиметре.

— Ты так и будешь стоять на пороге?

Я прикусила губу.

— Зачем звал? — спросила я, пытаясь держаться ровно, хотя его взгляд прожигал меня до костей.

— Я соскучился… —сказал он так просто.

Вершинин чуть подался вперёд, и от его движения воздух между нами стал плотнее, горячее.

— Скучал? — я чуть прищурилась, хотя сердце уже предательски колотилось. — Скучал настолько, что выдернул меня с рабочего места смской с этим... — я кивнула на его телефон, — мерзким хищным смайликом?