— Рома, я сейчас .. я…., — мои слова смешиваются с влажными звуками, пока он лижет меня, то медленно, то резко, доводя до края.

Мир стал тёплым, расплывчатым, исчезли стены, страхи и прошлое. Я растворялась в нём. Это был не просто момент страсти. Это была встреча с собственной мечтой. Сначала это было как нарастающий ток — будто где-то глубоко внутри расплетается что-то затянутое и забытое. И вот — мир будто взорвался изнутри светом и жаром. Я не кричала — дыхания просто не хватало. Только всхлипнула, зажмурившись, вцепившись в его плечи, как будто он был моей единственной опорой в этом обрушившемся мире ощущений.

— Если это сон… — выдохнула я, едва дыша, — пусть он никогда не заканчивается.

Его глаза вспыхивают, и в следующее мгновение он переворачивает меня на живот, грубо раздвигая бёдра. Я чувствую, как его пальцы впиваются в мою плоть, как он одним резким движением входит в меня, заполняя до предела.

— Это не сон, — хрипит он мне в ухо, и начинает двигаться с такой силой, что стол начинает ходить ходуном.

Я прикусываю губу, но не могу сдержать стон — каждый толчок бьёт прямо в меня, заставляя тело содрогаться. Он трахает жёстко, почти безжалостно, но я не прошу его остановиться. Наоборот, я льнула к нему как можно ближе.

— Да… вот так… — я задыхаюсь, чувствуя, как он ускоряется, как его тело напрягается в последнем рывке.

И тогда мы кончаем одновременно — громко, сдавленно, так сильно, что мое сознание на секунду гаснет.

Он не говорил ни лишнего, ни обещающего. Просто поправил рубашку, взглядом провёл по моему лицу, по губам, по коже, всё ещё покрасневшей от недавнего жара. Затем взял пальцами прядь моих волос, будто запоминая на ощупь, и негромко сказал:

— С наступающим, Оля.

Сердце билось как сумасшедшее, грудь сжалась от волнения и страха. Хотелось спросить — что теперь будет? Но я не смогла вымолвить ни слова. Лишь кивнула, будто этого будет достаточно, чтобы скрыть шторм внутри.

Я осталась одна. Села на край стола, медленно поправляя платье, всё ещё ощущая его прикосновения — на запястьях, на бёдрах, внутри себя. Казалось, всё тело помнило каждое его движение.

И одновременно с этим — чувство пустоты.

Что дальше?

Я не знала. Но знала одно: всё уже изменилось. Навсегда.

В зале царил тот самый праздничный антураж, к которому я с детства испытывал двойственные чувства. Высокая ель, украшенная вручную расписанными шарами, блеск хрусталя, льющийся из-под потолка смех, серебро официантов в белых перчатках и музыка — живая, респектабельная, раздражающе безупречная.

На часах было чуть меньше девяти, и всё только начиналось. Это был семейный новогодний вечер — ежегодная традиция, где собирались «свои»: крупные фамилии, партнёры по бизнесу, «правильные» жёны, воспитанные дочери.

— Роман, займи место рядом с Анастасией, — негромко сказала мать, мягко подтолкнув меня в нужном направлении. — Вы так красиво смотритесь вместе.

Спорить с матерью не очень хотелось, тем более я хотел смыться отсюда пораньше, не вызывая скандала.

Анастасия Любимова уже сидела за столом, в тёмно-золотом платье, с идеальной укладкой. Она выглядела безупречно, как всегда. Спокойная, уверенная в себе, с той самой аристократической выдержкой, которую у нас растят с детства.

Когда я сел за стол рядом с Анастасией, та будто расцвела. Пальцы сразу легли на край бокала, играя им. Она чуть подалась вперёд, её аромат — лёгкий, цветочный, с пряной нотой жасмина — окутал меня почти навязчиво.

— А ты не очень-то и пунктуален, — сказала она, склонив голову на бок. — Я уже начала думать, не сбежал ли ты в Альпы, спасаться от декабрьской суеты.

Я повернул к ней голову, молча взглянув в глаза.

— Не нашёл подходящего вертолёта, — ответил я, откидываясь на спинку кресла.

Она хихикнула, грациозно скрестив ноги. Юбка её платья едва не соскользнула выше дозволенного.

— Не волнуйся, Ромочка, ещё успеем сбежать — если не в Альпы, то хотя бы от этих бесконечных намёков на… — она многозначительно обвела рукой стол. — Судьбоносные союзы.

Наши родители в этот момент как по сценарию включились в разговор.

— А мы только о вас и говорим, — с искренним теплом произнесла мать Анастасии. — Посмотрите, какие вы красивые. Достаточно одного взгляда — и всё ясно. Вы созданы друг для друга.

— А что, прекрасный союз! — вступил мой отец, — такой брак был бы не просто союзом двух достойных молодых людей. Это было бы объединение двух старейших династий. Мы могли бы объявить об этом в ближайшие дни. Пока волна праздничной прессы.

И тут моя мать. Словно добила: